Феномен российской пропаганды. Спросили экспертов, почему она стала такой жуткой и можно ли ей противостоять
О российской пропаганде часто говорят как о виновнице того, что многие люди в России поддерживают войну в Украине и верят телевизору больше, чем реальности. Влияет работа пропагандистов, кажется, не только на россиян, а еще и на белорусов: об этом свидетельствуют опросы социологов. Иногда кажется, что противостоять пропаганде просто невозможно. Действительно ли она такая мощная, какими инструментами пользуются пропагандисты и можно ли им сопротивляться? Об этом «Зеркало» поговорило с российским журналистом, ведущим программы «Выезжаем за пруфами» Ильей Шепелевым, а также профессором Карлова университета в Праге и экспертом iSans Александром Морозовым.
Пресс-конференция российского ведущего Дмитрия Киселева 7 апреля 2016 года в Минске по случаю открытия пресс-центра мультимедийного проекта «Sputnik Беларусь».
Как российская пропаганда дошла до ее «ядерного» уровня, который мы наблюдаем сейчас?
По словам Александра Морозова, развитие кремлевской пропаганды в ее нынешнем виде началось с 2004 года. Тогда в российской политической истории случились два события: протесты в Украине и решение Владимира Путина идти на второй президентский срок.
— Большая группа медиа- и политических менеджеров начала участвовать в разработке идей для следующих лет его правления, — объясняет Морозов. — Одновременно с этим украинский Майдан (протесты в ряде городов Украины после второго тура президентских выборов. — Прим. ред.) очень напугал Кремль и всех тех людей, кто хотел сохранить в России политическую стабильность. Началась разработка инструментария, который был направлен на более активную манипуляцию общественным мнением и настроением больших групп населения. Все это делалось, чтобы полностью исключить какую-то возможность протестной активности и продвижения политических организаций. Был риск, что они выступят с альтернативными сценариями развития России и станут угрожать Путину и его окружению. Нужно было убрать любую возможность изменения политики Кремля и смещения тех людей, которых Путин привел к власти.
В 2005 году появился пропагандистский холдинг Russia Today. С самого начала основания холдинг финансируется российским правительством преимущественно из государственного бюджета.
— После этого было основано молодежное политическое движение «Наши» (создано администрацией президента России. — Прим. ред.). Началась разработка идеологии для молодых людей, была принята программа патриотического воспитания. До этого такого документа в России не существовало, — продолжает эксперт. — Были созданы и специальные издательства, в которых впервые начали издаваться пособия для государственных служащих по информационной войне — с критикой Запада и либеральной модели развития общества. Естественно, многое зависело и от системы образования. Для этой сферы было разработано достаточно «правильных» методических указаний, проходили конференции о том, каким образом определенная идеология должна была присутствовать внутри системы. Цель в том, чтобы она достигала подростков и студентов, формируя у них нужное отношение к официальной линии.
По словам Морозова, в 2014 году после аннексии Крыма Россией в кремлевской пропаганде произошел дополнительный поворот:
— Этот период связывают с использованием такого инструмента, как «методички» — прямо разработанные указания и тезисы, как нужно освещать то или иное событие. Их доносят до сотрудников прессы. Однако подчеркну: то, что мы называем кремлевской пропагандой сегодня, — это уже машина. Она не требует непосредственного руководства потоком контента. Если определенный нарратив уже внедрен в сознание и висит в воздухе (например, «в Украине произошел государственный переворот — поэтому ее власть сейчас нелегитимна»), он самостоятельно проникает в мозги миллиона людей. Тогда каждый автор легко наполняет его своим содержанием, и какое-то непрерывное, жесткое политическое руководство просто не требуется.
В свою очередь журналист Илья Шепелин отмечает: сейчас пропаганда в России действительно работает идеально и тотально.
— Когда Российская Федерация совершает преступления, ее главная задача — не представить свою какую-то версию событий, а разрушить ту, которая существует за пределами страны, — говорит он. — Например, когда в 2014 году был сбит малайзийский боинг (авиакатастрофа на востоке Донецкой области Украины: ракетой был сбит самолет Malaysia Airlines, все 298 человек на борту погибли. — Прим. ред.) откуда-то появилось десять версий того, что произошло. И конечно, когда человек все их видит, он может решить, что окончательной правды никогда не узнает. А версия, которая существует вне пределов Кремля, попросту размывается. Это, в общем-то, то, чего Кремль добивается. Сейчас такая стратегия работает более-менее успешно.
Российская телеведущая Ольга Скабеева. Фото: скриншот с трансляции телеканала «Россия 1»
При этом журналист отмечает, человек, который смотрит несколько государственных каналов, может даже не понимать, что они принадлежат одному центру:
— Всегда смешно, когда ты спрашиваешь у кого-то, кто поддерживает военные тезисы, откуда он черпает информацию. А человек отвечает: «У меня разные источники. Я смотрю сначала „Первый“ канал, потом НТВ и телеканал „Звезда“». Но в итоге источник информации все равно оказывается один и тот же — это «принтер», который находится в администрации президента.
Что случилось с российской пропагандой в феврале 2022 года? Почему она переросла в откровенное вранье?
По мнению Александра Морозова, пропаганда до войны в Украине и после ее начала — это два разных явления.
— В конце февраля она стала гораздо более криминальной, — считает эксперт. — Совершенно очевидно, что те медиаменеджеры и журналисты, которые сейчас работают рупором власти, несут такую же ответственность за войну, как и те российские политические деятели, которые ее развязали. Ведущие Владимир Соловьев, Владимир Киселев, Ольга Скабеева… Но, конечно, эти люди представляют только передний ее край. На следующем этаже пропаганды расположено большое количество личностей, которые тоже производят контент. Он прокатывается в новостных запросах и поисковиках. Очень важно видеть и этот уровень заголовков. Сейчас телевидение обслуживает войну, мы находимся внутри пространства военной пропаганды (и контрпропаганды). И эта вещь, конечно, построена на тотальном искажении реальности, потому что ее целью является повышение боевого духа собственной армии и мобилизация населения для участия в войне.
Какие инструменты использует российская пропаганда и почему она такая мощная?
Александр Морозов отмечает: сама по себе кремлевская пропаганда не такая и сильная. Все дело в том, что во время кризиса, и особенно войны, у людей внутри страны есть мало возможностей для интерпретации происходящего. А вот трансляция линии Кремля в телевизоре помогает им объяснить реальность вокруг себя.
— Они вынуждены проявлять лояльность: в противной ситуации в условиях военного времени люди окажутся государственными преступниками, — объясняет эксперт. — И поэтому им приходится цепляться за какое-то объяснение происходящего. Значительная часть российских граждан знает, что Россия ведет войну с Украиной. Но эти люди находят объяснение: Путин решил напасть первым, потому что он видел какую-то угрозу для России. То есть это обычная трактовка: нам НАТО угрожало — и поэтому российским военным пришлось вот так поступить. В значительной степени люди сами ищут способы смягчить нахождение в кризисном моменте. Возьмем пример школьного учителя. Он каждый день работает в коллективе и видит вокруг себя жителей той страны, которая развязала войну. Для спокойствия он вынужден что-то себе говорить. Кремлевская пропаганда предлагает разные матрицы, которые облегчают ему восприятие. Социологи отмечали, что агрессивно настроенных россиян, которые действительно считают, что нужно штурмовать Киев, не так и много. Остальная же масса людей просто адаптируется к ситуации.
При этом, по мнению эксперта, от всех других кремлевскую пропаганду отличает отсутствие в ее повестке единого стержня:
— Старые тоталитарные режимы нанизывали разные факты на один шампур, как шашлыки. Так партия формировала генеральную линию. На этом фоне вся кремлевская пропаганда выглядит гораздо более циничной. Она сиюминутна: сегодня может жарко пропагандировать какой-нибудь русский мир, а завтра забыть про него и начать продвигать совершенно противоположную идею. Вот пример: когда Путин пришел к власти, он опирался на какие-то образы царского прошлого XIX века. Затем — целиком на историю Второй мировой и Великой Отечественной войн. Потом — на всех вот этих императоров и казаков. Это специфический момент кремлевской пропаганды. Главный ее инструмент хорошо заметен — очень грубый, похабный хайп и оскорбления. И если советская пропаганда формировала образ экзистенциального врага из коллективного Запада, то кремлевские пропагандисты клеймят не только политические верхи, но и целые народы.
Кажется, российское телевидение сильно влияет и на белорусов, формируя их мировоззрение. Почему?
Илья Шепелин отмечает: кремлевские пассажи довольно успешно работают на широкую аудиторию (в том числе и белорусскую), потому что транслируют дорогой контент.
— Я боюсь, что суммы, которые тратятся на российское телевидение, совершенно несопоставимы с затратами на эти же цели в Беларуси, — объясняет журналист. — Поэтому российская продукция привлекает и других зрителей. ВГТРК (Всероссийская государственная телевизионная и радиовещательная компания) — это вообще черная дыра, в которую запускается куча денег. Ее главная задача — это подсадить человека на хорошее шоу. И он это делает: садится и привыкает развлекаться, смотрит дорогие реалити и сериалы. Отмечу, что телеканалы делают это не для заработка. Им нужно получить свежую аудиторию, а затем в промежутках между выпусками шоу «Голос» и сериалом, у которого рейтинг 20% или 25%, новым зрителям будут показывать новости и сообщать ту самую важную для государства информацию. В итоге человек привыкает жить в этом ритме. С утра он включает телевизор, когда пьет кофе и готовится пойти на работу, — и там его уже встречают новости с единственной верной точкой зрения. Я помню, В 2016-м, когда был чемпионат Европы по футболу, матчи прерывались не рекламной паузой — сначала болельщикам показывали короткий выпуск новостей. Три минуты зрителям рассказывали, например, о том, как российские солдаты воюют в Сирии. И только после этого давалась какая-то реклама. То есть главным рекламодателем оказывались не производители пива или автомобилей, а государство, которому нужно было протолкнуть свою точку зрения.
Творческий вечер российского телеведущего Владимира Соловьева во Дворце Республики. Минск, 25 ноября 2016 года.
При этом Александр Морозов считает, что влиянию российской повестки в Беларуси способствует традиционно большее доверие наших людей к россиянам, чем, например, к украинцам:
— Белорусы, которые находятся внутри страны, в некотором смысле тоже заложники ситуации. Им тоже приходится объяснять самим себе, что сейчас происходит. Значительная часть вынуждена говорить себе: «Мы не можем понять смысл этой войны. Да, возможно, она совершенно чудовищная и ошибочная, но при этом надо находить для себя какое-то ее объяснение». И в этом случае они цепляются за кремлевскую пропаганду, утверждающую, что Украиной управляют неонацисты. Конечно, любой человек, живущий рядом с этой страной, имеющий там родственников, понимает, что это не так. Но тем не менее он начинает верить в это объяснение.
Однако эксперт считает, что белорусы гораздо менее подвержены кремлевской пропаганде, чем россияне, и называет белорусов более самостоятельными: «В каком-то смысле слова вы более самостоятельны в оценке». По его мнению, на это есть две причины:
— Первая состоит в том, что белорусское общество пережило гораздо более масштабный протест, чем российское. В Беларуси почти каждая семья оказалась затронута протестами 2020 года. Все это происходило на глазах людей. И поэтому клеймить белорусов, которые участвовали в них, у белорусской пропаганды не получается. Люди не верят. В России не так — у нас политический протест был сосредоточен только в больших городах. Второе отличие заключается в том, что кремлевская пропаганда работает на очень большую страну. Ей нужно апеллировать одновременно и к дагестанцам, и к жителям Архангельской области. Беларусь гораздо более монолитна, десятимиллионный народ больше связан, чем российский. Я бы сказал, в Беларуси более высокий уровень доверия друг к другу, чем в Российской Федерации. Россия очень большая и крайне разнородная в плане населения. И потому кремлевская пропаганда работает на широкую аудиторию гораздо грубее. Мне не кажется, что эта грубая модель в принципе может давать серьезные плоды в Беларуси. Не хотелось бы подсказывать аппарату Лукашенко, но для влияния на ваш народ нужен какой-то другой стиль и тон.
Снимок носит иллюстративный характер. Фото: Murai .hr / unsplash.com
Можно ли самостоятельно противостоять российской пропаганде?
Илья Шепелин считает, что в идеально смоделированной ситуации людям, которые подвержены внешнему влиянию, нужно давать другую точку зрения. Другой вопрос, как этого добиться в стране, где запрещено мнение, отличное от позиции Министерства обороны.
— Конечно, можно подолгу разговаривать с родственниками о том, что происходит на самом деле. Но при этом нужно понимать: даже если вы обладаете какой-то альтернативной информацией, это не значит, что у вас получится кого-то переубедить. Ваш дедушка может смотреть телевизор по десять или двенадцать часов в сутки. Чтобы изменить его мнение, за разговором вам придется проводить с ним примерно такое же количество времени. И у вас вряд ли получится дойти до цели хотя бы потому, что российская пропаганда хорошо умеет развлекать. В наших странах не существует доступной альтернативы для того, чтобы человек включил телевизор — и на него полился другой контекст, отличный от официальной позиции.
В то же время аналитик Морозов добавляет: даже живя в авторитарных условиях, человек может пытаться контролировать, откуда в его голову поступает информация. По его словам, восприятие пропаганды зависит от образования и критического мышления человека.
— При наличии этих данных у него формируется реалистичное представление о том, как работает политика. И это защищает его от мифологии и от конспирологии, потому что пропаганда всегда играет на этих струнах. Мне кажется, история советского и постсоветского периода в наших краях показала, что если само государство не заинтересовано в развитии этих способностей у людей, тогда ключевая роль достается культуре: литературе, театру, кино. Внутри них сохраняется очень свободное мышление, — отмечает эксперт. — Кроме этого, мы видим, что и у россиян, и у белорусов очень быстро наращивается медиасреда за пределами страны. И это влияет на то, что в сознании людей рано или поздно формируется явное противоречие. Официальная власть производит какое-то вранье, но чем дальше, тем острее люди его чувствуют.
Расчеловечивание. О феномене российской пропаганды
В ушедшем 2022 году пропаганда окончательно овладела умами миллионов российских граждан, которые поддерживают войну, готовы оправдать любые военные преступления и написать донос на родных, коллег, соседей, позволяющих себе антивоенные высказывания. Почему и как пропаганда вытеснила в России достоверную информацию и здравый смысл, каков механизм ее действия и в чем секрет ее успеха, об этом корреспондент Север.Реалии побеседовал с экспертами.
Как все начиналось
Инфицирование пропагандой происходит не вдруг, отмечают эксперты. Обычно это процесс, который может длиться годами. Кто-то в этом смысле рубежным для России считает 1996 год – президентскую кампанию "Голосуй или проиграешь", когда во многом именно усилиями тогдашних медиа и политтехнологов удалось обеспечить победу на выборах Бориса Ельцина. Кто-то полагает, что все-таки решающие события произошли в России на рубеже веков.
"Я дурак, что пошел в военкомат". Суды массово отказывают мобилизованным
– Придя к власти, Путин быстро понял, что ему нужно прежде всего поставить под контроль телевидение, – говорит петербургский журналист Валерий Нечай. – Операция "преемник" (передача власти от Бориса Ельцина к Владимиру Путину в 1999–2000 годах. – СР) была основана на силе именно телевизионной пропаганды, с помощью которой никому еще недавно неизвестный в стране человек был раскручен до победителя президентской кампании. Вот тогда Путин и понял силу СМИ. Медиа в интернете тогда в России даже еще не зародились. Печатные медиа не были столь влиятельны хотя бы потому, что газеты все-таки надо покупать, а телевизионный сигнал бесплатно доставляет пропаганду в самые дальние уголки страны. Поэтому зачистку информационного пространства Путин и начал с уничтожения неподконтрольного ему в тот момент НТВ Гусинского. Затем были уничтожены другие независимые медиа, в том числе и печатные. А к моменту аннексии Крыма были почти полностью зачищены и неподконтрольные медиа в интернете.
– В этом году мы окончательно убедились, как трудно противостоять пропаганде. Раскалываются семьи, родные люди теряют друг друга, оказываясь по разные стороны информационных баррикад. Но как распознать обычному человеку, что он имеет дело не с информацией и даже не с обычным пиаром, а именно с опасной и агрессивной пропагандой?
– Политический пиар имеет хоть какой-то элемент правдивости, а пропаганда, которая существует со стороны государства в период Путина, – это тотальная ложь. Это попытка представить факты, вывернутые наизнанку. В английском есть даже такое понятие, они политтехнологов называют спин-доктор – spin-doctor – как повернешь, так и выйдет.
"То, что происходит, – это месть". Уголовное дело против защитницы Шиеса
Один из отличительных признаков пропаганды в том, как формируется образ лидера. Это заметно даже в деталях. Как телевизионная пропаганда показывает Путина на фоне лидеров других стран. Он всегда почти одного роста с ними, даже с самыми из них высокими. Что, как мы знаем, не так. А еще такой лидер никогда не ошибается, никогда не просит прощения, не признает свои ошибки, никогда не появляется на фоне катастроф.
Важно также создать для него выгодный исторический фон. Поэтому пропаганде надо было создать образ "лихих 90-х" и бесконечно показывать пьяного танцующего на выборах 1996 года Ельцина. Чтобы эпоха Путина выглядела как "стабильность" и "вставание с колен".
Ну а далее появляется образ "осажденной крепости". Кругом враги, и необходимо сплотиться вокруг вождя.
– При этом задача пропаганды гораздо шире – не только зачистить информационное поле, отрубив доступ к нежелательным источникам, но и сформировать определенный тип сознания – в том числе полную доверчивость к любому вранью.
– В мировой истории немало примеров того, как формировался такой тип сознания и как люди жили в этом состоянии десятилетиями: СССР, нацистская Германия. Есть много и других, менее известных историй. Один британский исследователь пропаганды Артур Понсонби, участник Первой мировой войны, собрал примеры того, каким образом и немцы, и бельгийцы, и французы, и англичане использовали пропагандистские методы для привлечения на свою сторону местного населения. В 1928 году он опубликовал целую книгу "Ложь в военное время" с кейсами, и первый случай, кстати, там "распятый бельгийский солдат" в одной из деревень. И там же был рассказ о том, как в бельгийской деревушке немецкие солдаты якобы выбросили ребенка в выгребную яму. Все это были придуманные истории – когда я их соединяю, у меня получается тот самый "распятый мальчик" из российской пропаганды (речь о телесюжете, показанном 12 июля 2014 года на Первом канале российского телевидения. В репортаже содержались ложные свидетельства о якобы имевших место издевательствах украинских силовиков над жителями города Славянска, в том числе о распятии трёхлетнего мальчика на глазах у его матери. – СР). Тогда дошло до того, что люди начали в редакцию присылать деньги, чеки, одежду для этого ребенка. То есть пропаганда легко сработала. Правда, у журналиста заговорила совесть, и он признался, что все это выдумал.
"Хватит кровищи!" Майора в отставке судят за посты о войне в Украине
– Но у наших пропагандистов совесть, похоже, не заговорит уже никогда.
– И наши при этом действуют только на понижение. Именно поэтому возникает ведро с дерьмом у ведущего в руках в студии, это же очень западает в душу, ведь во многих домах, извините меня, нет унитаза, туалет на улице, мы понимаем, что из себя представляет ведро с дерьмом, которое выносится в студию. Именно поэтому там занимаются рукоприкладством, это понятно, это близко. В идеале медиа должны обучать, информировать и развлекать, быть чуть выше средней аудитории, чтобы она к ним тянулась, а здесь, наоборот, планка занижена. Если говорить на языке, непонятном аудитории, то все проходит мимо ушей, не западает в голову, уверены наши пропагандисты. Информация должна быть очень простая, понятная, вызывающая сильные эмоции. При этом можно утверждать, что один плюс один равно три, и все в это поверят. Про якобы "распятого ребенка" в эфире не случайно рассказывает женщина, она же не его мать, а просто свидетельница, но зритель ассоциирует ее с матерью – это не случайно, это вызывает сильные эмоции, это все четко спланировано.
"Нам их не должно быть жалко"
– В этом году на фоне российского вторжения в Украину откровенная ложь залила все информационное пространство в России. Пропагандисты действуют по прежним лекалам или вы заметили и новые приемы в их работе?
Убийство мирных жителей в Буче. Что об этом известно
– Они более интенсивно используют старые приемы. По поводу любой неудобной для российских властей информации тут же вбрасывается поток дезинформации. Трагедия в Буче, где российские солдаты убивали и пытали мирных жителей. На любой факт об этом – тут же озвучивается множество иных версий. Нет, этот человек на кадре – он не мертвый, у него где-то там двигалась рука, а кто-то якобы встал и даже потянулся за сигаретами. Это вранье. Этого не было. Но потребителю пропаганды это западает в голову, он начинает всем говорить: а там человек двигался, убитый якобы. В этом информационном шуме обывателю уже невозможно разобраться, и он начинает думать, что все врут и правду не найти.
– Это то, что называют "постправдой". Так было и в 2014 году, когда был сбит малайзийский "Боинг" в донецкой области и все 298 человек на борту погибли. И сразу же в российское информационное пространство было вброшено множество противоречащих друг другу версий того, что произошло. А версия истинная попросту размывается.
– Это то, чего пропаганда и добивается.
Политика Илью Яшина приговорили к 8,5 годам по делу о "фейках"
– Сейчас в России запускается много пропагандистских злорадных роликов и программ о бедах Украины, что в результате российских бомбардировок там нет света, тепла, воды. И вот на российском телеканале показывают, как женщина в Украине сушит волосы над газовой плитой вместо фена, а кто-то вынужден бриться в метро, и ведущая в кадре хихикает, рассказывает об этом как о чем-то забавненьком. Такого цинизма раньше не было все-таки.
– Это важно, это хороший пример. Пропаганда занимается расчеловечиванием: нам их не должно быть жалко, потому что "они сами виноваты". Это уже такое – "Радио тысячи холмов" (радиостанция "Свободное радио и телевидение тысячи холмов" разжигало межнациональную рознь и подстрекало к геноциду в Руанде в 1994 году. – СР). Что нужно говорить, чтобы расчеловечить: вот они не люди, они – тараканы. Так на этом радио называли тутси в Руанде, провоцируя тем самым их геноцид. А у нас звучит – "укропы" – это тоже расчеловечивание.
"Лакейская ненависть – самая сильная". Почему философа Федора Степуна преследовали в СССР и Третьем рейхе
– Пренебрежительное. "Укропы”– это же не люди, убивать "укропов" – это не то, что убивать людей.
– Поэтому же надо смеяться над украинским языком, нужно показывать, что он какой-то недорусский и так далее. Мы – высокодуховные, наш язык – великий и могучий, а у них нет ни языка, ни литературы, ничего. Это тоже пример расчеловечивания.
– И вот еще важный вопрос – почему одни подвержены такой пропаганде, а другие нет? От чего это зависит?
– Во многом от уровня образования, просвещенности, от умения отличить правду от неправды, умения сомневаться. Но есть еще другая вещь – мораль. Мы – кстати, не поверите – по этому поводу даже переписывались с Володей Кара-Мурзой (российский оппозиционный политик, с апреля 2022 года находится в СИЗО по обвинению в совершении преступлений по трем уголовным статьям. Ни по одной из вменяемых статей вину не признает. – СР) уже после того, как его посадили. Он считает, что многие люди у нас не умеют отличать не только правду от неправды, но еще и добро от зла, не различают соучастие или несоучастие во зле. И да, можно быть очень начитанным и образованным человеком, но при этом призывать сжигать людей – это я про многих нынешних российских пропагандистов и идеологов говорю.
Обвиняемый в госизмене Кара-Мурза: "Цена молчания неприемлема"
– А иногда обнаруживается, что совершенно простые люди взяли и не поддались пропаганде.
– Есть еще такое понятие, как бытовая мудрость. И кто, например, был на войне, тот, наверное, реже будет ее поддерживать.
– Можно ли что-то столь же эффективное противопоставить пропаганде, можно ли будет вылечить инфицированных пропагандой людей?
– Это очень долгий процесс будет. В начале 1950-х годов в Германии, уже освобожденной от фашистов, денацифицированной, проводили опросы, согласно которым больше 20% все равно считали, что Гитлер был прав, вне зависимости от того, что случилось. Это показывает, что на самом деле, когда все закончится, в России будет очень длительный процесс выздоровления. И еще непонятно, случится ли он в нашей стране. Единственное, что мы можем сейчас сделать, – это думать над тем, как мы будем воспитывать новое поколение. Потому что среди нынешних инфицированных пропагандой людей большинство, скорее всего, останется при своей позиции, к сожалению. Кого-то, может, и удастся перетянуть на сторону добра, но очень многих не удастся.
Единственное, что остается, это, во-первых, пытаться понять, как мы будем воспитывать новое поколение, как оно будет расти, в каком окружении, в том числе информационном. Второе – это как мы все вместе будем дальше жить, те, кто за, и те, кто против войны. Потому что мы рано или поздно все равно окажемся друг с другом в одной комнате, я имею в виду в стране. Как мы будем жить, я не знаю.
"Создать иллюзию единодушия". Депутат Шишлов, "дискредитатор" российской армии
Ставки подняты
Московский социолог, сотрудник Левада-центра Степан Гончаров говорит о том, что разобраться в потоке информации и не инфицироваться пропагандой можно даже в нынешней России. Но для этого необходимы определенные навыки, воля, соответствующий круг общения, моральные установки. В общем, достаточно широкий круг условий.
– Люди и раньше говорили нам, социологам, что им тяжело воспринимать разнородную информацию, поэтому они стремятся упростить задачу, им легче выбрать одну сторону, которую они хотят поддерживать, и соответствующим образом выбирать информацию. В принципе, так всегда бывает, но в моменты обострения и информационного вала эта стратегия становится для большинства более насущной.
– То есть человек говорит себе, что он во всем разобрался, и больше не хочет слушать тех, кого считает плохими и неправыми или кто противоречит удобной ему точке зрения.
– Да, не хочет слушать то, что не совпадает с его установками, с его образом мышления, не хочет воспринимать то, что способно его фрустрировать, сделать его жизнь неприятной.
"Обыск, ломают двери". Уголовное дело за плакат о "могилизации"
– Но почему все-таки одни ведутся на этот обман, а другие нет? От чего это зависит?
– Это зависит от реальных практик поведения. Когда человек говорит "я сравниваю информацию из разных источников", тут важно, конечно, понимать, насколько они различные, действительно ли они образуют весь спектр возможных мнений, включая те, которые человеку не нравятся, но которые ему необходимо изучить, чтобы понять, что думает другая сторона. Конечно, и этого недостаточно. Потому что в принципе обычному человеку, который не погружен в информацию, для которого она не является зоной профессиональных интересов, для человека, не знакомого с техниками проверки информации, с более изощренным фактчекингом, особенно во время обострения, когда информации очень много, – для такого человека задача отличить правду от лжи становится практически непосильной.
– Но все-таки возможной?
– Тут еще важен круг общения, когда у тебя друзья, знакомые, родственники задают модель поведения поиска информации, ответственного отношения к ней. Если такой круг есть, то он формирует у человека большую резистентность к пропаганде.
В России возбудили 180 уголовных дел о "фейках" об армии
– Может быть, тут есть еще этический момент, моральные установки?
– Конечно. Но сейчас разговор о вине, об ответственности касается очень небольшого круга людей, для всех остальных происходящее – это не вопрос морали, а это вопрос, как они верят, физического выживания. Они не ставят вопрос, морально или не морально воевать в другой стране, у них совершенно другая аргументация, другая постановка проблемы. Для них это вопрос выживания того мира, в котором они живут. Потому что пропаганда им внушает – сейчас мы все подвергаемся смертельной опасности, сейчас не до размышлений о хорошем и плохом, иначе нас всех уничтожат. И это выносит вопрос о жертвах, потерях, издержках за скобки. Это задает довольно примитивную, но рабочую схему восприятия происходящего.
– Многие при этом признают, что российская пропаганда очень хорошо сделана.
– Пропаганда может только актуализировать те идеи и те обиды, которые уже бродят в обществе. О том, что России нужно подняться с колен, мы слышали давно. Это долго зревшее и подогревавшееся в обществе недовольство государство успешно превратило в национальную идею, в мысль о том, что Россия была поругана, а теперь мы возрождаемся.
"Дурно зарифмованный телевизор". Оправдание войны в новейшей русской литературе
– Надо было просто использовать тот самый ресентимент?
– Да, конечно. Просто использовать все эти идеи, что Запад с нами не считался, он нас стремится обокрасть во всех смыслах, забрать наши ресурсы, забрать наши земли, забрать Украину, которая тоже воспринимается до сих пор как некоторый ресурс. Как Путин говорил, границ у России нет.
– Почему страшные потери, убитые, раненые не отрезвляют народ? Почему это не работает? Эта информация не доходит до людей?
– Сейчас мы живем в такое время, что эту информацию невозможно полностью убрать, можно ее ограничить, подмарафетить статистику, но, конечно, полностью невозможно ее запретить. Но все эти потери воспринимаются инфицированными пропагандой людьми как результат нападения на нас. И чем больше общество вовлекается в конфликт, тем больше растет цена любого действия. Например, любые мирные переговоры теперь уже должны будут эти потери учитывать. Теперь уже все подняли ставки. А для людей, которые лично потеряли своих близких, для них победа становится еще более значимой, сакральной целью, чтобы все это не было зря. И какой теперь может быть из этой ситуации выход – непонятно.
Почему Вы верили (не верили) советской пропаганде?
Советская пропаганда была часто неумной, топорной и перпердикулярной логике. Помнится, в первом классе средней школы в нас усердно долбили какой-то стишок о том, что при царе жили с лучиной, носили воду коромыслами, а при советской власти вода течёт из крана, а свет — в электрической лампочке. Так в моей семилетней голове родилась первая антисоветская мысль: "Неужели в Америке до сих пор воду коромыслами носят и при лучине живут? Электричество и водопровод у них тоже есть, а социализма — нет. Значит, одно от другого не сильно зависит. если вообще зависит". При этом вода из нашего крана бежала далеко не всегда, а с вёдрами к дворовому крану на соседней улице мы ходили постоянно, так что социализм у нас таки давно наступил, а водопровод — как-то не слишком, скорее, пунктиром обозначился, потому что его после полуночи до 6 утра всё равно каждый день отключали совсем. И электричество то скакало, то пропадало. Пожить дня три без света было делом привычным, тем более, что в нашем крохотном холодильнике мало что лежало, портиться было нечему. Нет, дело происходило не в отдалённом горном ауле, а в городе-миллионере, напичканном заводами, и не на рабочей окраине, а в центре, в здании с мраморной лестницей в парадной. Отчего возникала вторая антисоветская мысль: лестницу как поставили при царе, так она до сих пор и стоит, а водопровод провели в наше время, поэтому он постоянно ломается.
Нет, если проявить широту мышления, способность видеть лес за деревьями, отойти от частностей и уметь анализировать да обобщать, то. пропаганда становилась ещё менее убедительной, настолько она с жизнью не дружила. И если о том, как там на самом деле Запад загнивает, можно было лишь догадываться, то несоответствие слов и реальности о нашей советской жизни ощущалось реально постоянно на каждом шагу. Так что когда умные дяди из телеящика сообщали, что в Греции или Великобритании опять стало жить ещё хуже и ни в какое сравнение не идёт с тем, что у нас, то первая мысль была: "Если там ещё хуже, чем здесь, то где тогда вообще нормально?"
Наши пропагандоны могли бы найти реальные слабости идеологического противника, рассказать о каких-то конкретных особенностях жизни там, которые сильно удивили бы советского человека, например, о декретном отпуске в три месяца во многих европейских странах. Как-то нидерландская журналистка Jinek американского происхождения съездила к себе на родину и показала местную нищету. Не отбросов под мостом, не обитателей этнических гетто, а вполне нормальных людей, но бедных и необразованных, а потому на рынке труда занятых в самых низкооплачиваемых сезонных работах. Некая местная благотворительная организация предоставляет таким сирым помощь — дантистов, которые бесплатно удаляют пеньки от зубов, о ней и был один из репортажей. Принеси такое "наш спецкорр" лет сорок назад в "Международную панораму", его бы с фанфарами встретили и расцеловали бы.
Но не было таких подлинных, а не высосанных из пальца историй, потому что наши "спецкорры" были мажорами и детьми мажоров в третьем поколении. Они недурно жили за казённый счёт в тех же США, сочиняя вялую ерунду из однообразных клише. Они плохо знали не только жизнь советских "смердов", но и реалии тех стран, куда их послали. Если декабристы были страшно далеки лишь от русского народа (как сказал Ленин), то эти были далеки от любой жизни за пределами их узкого мирка, их "мыльного пузыря", и на профпригодность их тоже никто реально не проверял. Создать качественную пропаганду уже в 60-е было сложно, а при Брежневе это оказалось для них непосильным трудом. Любой человек с функционирующими мозгами не мог воспринимать их всерьёз. Нашей пропаганде не было что сказать, даже если на самом деле можно было бы много чего сказать и показать.
Почему люди верят пропаганде
Хотя пропаганда не брезгует использованием недостоверной информации, замалчиванием невыгодных для себя фактов, выдвижением очевидно абсурдных версий, не в ладу с логикой и сама себе противоречит, часть аудитории продолжает ей верить. Оскорбления и прямые нападки на оппонентов, допускаемые пропагандистами, присущие им сомнительные шутки, крик и ругань, являющиеся моветоном в публичной коммуникации, не снижают интереса к пропагандистскому контенту.
Противоречий здесь нет. Люди — и речь не только о беларусах или россиянах — по ряду причин склонны доверять пропаганде. Все эти причины в одном материале охарактеризовать невозможно, сосредоточимся на основных.
В тему
Люди хотят простых ответов на сложные вопросы.
Мир XXI века сложный и разнообразный, в нём действует множество факторов, неожиданным образом усиливая или, наоборот, снижая взаимную активность. Мир стал глобальным, и то, что происходит «за океаном», через короткое время воздействует на всех. Технологические новшества имеют свои последствия, а социальный прогресс не поспевает за техническими решениями.
В таком мире не получается делать точные прогнозы, а ценность опыта предыдущих поколений — так как его невозможно успешно применить в изменившихся условиях — стремительно девальвируется. Одновременно растут требования к человеку, и то, что вчера казалось простым и однозначным, оценивалось вполне определённым образом, сегодня требует переосмысления и воспринимается кардинально по-другому.
Жить в сложном и разнообразном мире для многих не комфортно. Чтобы не утонуть в море поступающей противоречивой информации и принимать верные решения, нужно постоянно «держать руку на пульсе»: интересоваться новостями, искать альтернативные источники, пытаться разобраться во внутренней и внешней политике, государственном устройстве, экономике, культуре, технологиях. Этому необходимо посвящать время, ресурсы, прикладывать усилия, продолжать обучение в течение всей жизни — не получая в ответ очевидных бонусов. Одновременно необходимо много и напряжённо работать, заботиться о близких, а хочется и отдохнуть…
Пропаганда же предлагает понятный «чёрно-белый» мир, где всё предельно ясно: есть «свои» и «чужие», «друзья» и «враги», тот, кто не с нами, тот против нас, сложные проблемы описаны несколькими легко воспринимаемыми тезисами. И указаны простые решения любых проблем, нужно только выполнять то, что говорит пропаганда.
Подсказывая аудитории простые решения, пропаганда не требует взамен ни постоянной работы над собой, ни денежных вложений, ни выхода из зоны комфорта. Пропагандистскую информацию потреблять легко и приятно, она создаёт впечатление, что ты информирован, разбираешься в современном мире, тебя не обмануть и ты знаешь, что делать.
Людей привлекает используемая пропагандой форма подачи информации.
Для того, чтобы подать информацию в лёгкой и запоминающейся манере, создать яркое красочное шоу и «подсадить» на него аудиторию, современная пропаганда использует все доступные технические новинки. Тем более доступ к контенту сегодня простой и дешёвый: используя преимущественно телевидение и интернет, не нужно далеко ходить и много платить, можно приятно проводить время, переключая каналы или время от времени обновляя ленту новостей.
Для своей аудитории пропаганда формирует два контрастных — и потому легко воспринимаемых — потока информации. Первый призван рассказать и показать, как всё хорошо в данном государстве, как эффективно и быстро решаются проблемы, как власть заботится о гражданах. Второй — как плохо обстоят дела за пределами данного государства у тех, кто объявлен «врагом».
Используя приёмы контраста, ложной дилеммы, подменяя реальные причины выдуманными, фальсифицируя факты, пропаганда создаёт иллюзию того, что хотя жизнь «здесь», возможно, не является в данный момент простой и приятной, но «там» всё намного хуже. На фоне информации о том, что жители Европы мёрзнут, не могут купить в магазине обычные продукты или принять душ в связи с вынужденной экономией, собственная жизнь начинает оцениваться гораздо позитивнее, а имеющиеся проблемы — отнюдь не такими сложными.
Одновременно пропаганда создаёт контент, направленный на оппонентов. Его задача — деморализовать и демотивировать инакомыслящих, заставить их замолчать, для чего в ход идут любые средства: от устрашающих заявлений до «языка ненависти». Сегодняшняя пропаганда даёт возможность делать то, что ещё недавно считалось неприличным, например, издевательски шутить над дипломатами или лидерами других стран. Выглядит такой информационный поток живописно, воспринимается ярко, как спектакль или цирк. Только не нужно никуда идти и платить за зрелище.
Пропаганда создаёт иллюзию присоединения к большинству.
Люди — социальные существа, и им комфортно, когда они чувствуют, что их мнение по значимым вопросам разделяется окружающими. Противостоять мнению большинства сложно, на это способны либо герои, либо «белые вороны» — так общественное мнение маркирует тех, кто выделяется из общей картины. Если же человек считает, что его мнение не совпадает с мнением большинства, он будет стремиться сделать то, что вернёт ему ощущение социального благополучия.
Так, можно пересмотреть свою точку зрения в пользу «доминирующей», часто в ущерб рациональным основаниям и собственным ценностям. Ещё один вариант — изменить своё окружение: перейти работать в иную организацию, сменить профессиональную сферу, поступить в университет, переехать и т. д.
Но в ряде случаев сделать что-либо невозможно. Тогда человек, испытывая дискомфорт от того, что ощущает себя «не таким», «чужим», не станет озвучивать своего мнения по «спорному» вопросу, тем более громко и настойчиво доказывать собственную правоту, чтобы не демонстрировать свою непохожесть на других.
Иллсютрация с сайта yushchuk.livejournal.com
Пропаганда манипулирует восприятием, создавая иллюзию того, что на её стороне большинство, и вынуждая аудиторию либо примкнуть к этому мнимому большинству, либо замолчать. Действия пропаганды описываются с помощью теории «спирали молчания»: она стремится убедить общественность в том, что её идеи разделяет большинство, и лишь меньшинство с ними не соглашается. Для этого режим дискредитирует, ограничивает или закрывает независимые медиа — чтобы не дать альтернативному мнению попасть в публичное пространство. Для этих же целей — вымывания из публичного пространства любых идей, кроме пропагандистских, — ограничиваются другие свободы: слова, собраний, организаций. В результате «спираль молчания» закручивается: большинство, убеждённое в том, что оно — меньшинство, высказывается всё реже, уходит на периферию общественного дискурса и маргинализируется; меньшинство же, уверенное в том, что его идеи разделяются большинством, становится всё громче, настойчивее и увереннее в своей правоте.
Именно поэтому пропаганда не работает с контраргументами и не показывает своих реальных оппонентов. Трансляция противоположной точки зрения, даже чтобы её опровергнуть, всё равно делает видимым присутствие альтернативного мнения и его социальную поддержку.
Пропаганда позволяет понять, чего хочет власть, и даёт «сопричастность без соучастия»
В государствах с демократической формой правления взаимодействие власти и общества осуществляется через выборы, а также с помощью коммуникации в средствах массовой информации, на разного рода диалоговых площадках, через петиции, кампании адвокации, пикеты, митинги, забастовки и т. д. В авторитарных странах основной канал такого взаимодействия — это государственная пропаганда.
Через пропагандистские месседжи власть доносит до граждан, чем она занята и что планирует, чего ожидает от своего электората, что является социально приемлемым, а что — социально неприемлемым в данном месте в данный момент времени.
Знание пропагандистских нарративов позволяет людям планировать свои действия.
Поэтому внимание к пропаганде может быть чисто адаптивным — чтобы быть в курсе, чего следует ожидать и какие тренды намечаются. Тем более, что авторитарный режим, в отличие от демократического, не позволяет своим гражданам обладать высокой степенью автономности от государства: соответственно, знать планы и риторику правящей элиты необходимо не только для реализация амбициозных планов, но и для повседневной жизни. Отклонение же от «генеральной линии» или её незнание сулит проблемы, делает из человека изгоя.
Одновременно пропаганда позволяет людям просто и безопасно присоединиться к власти, ничего при этом не делая. Знать и разделять (прежде всего на словах) пропагандистские месседжи — это наиболее психологически комфортный способ «быть гражданином и патриотом» в авторитарном государстве.
Присоединение к пропаганде — способ оправдания действий «своих»
Обычный гражданин не может контролировать действия авторитарного режима, в принципе на что-либо существенно влиять. В такой ситуации, вместо переживания собственного бесправия и бессилия, намного комфортнее отрицать саму необходимость что-либо менять. И признать в качестве истинной ту трактовку события, которую предлагает пропаганда. Тем более в соответствии с ней ты, твои близкие, соседи, коллеги — вся страна, чьим гражданином ты являешься, не совершает ничего плохого ни в отношении собственного народа, ни в отношении соседнего, ни в отношении кого бы то ни было. «Своим» пропаганда всегда даёт только самые лучшие характеристики, оправдывает их действия необходимостью, происками «врагов», чрезвычайной ситуацией, и даже если эти действия имеют негативные последствия, приписывает им самые добрые намерения.
Итак, пропаганда обладает рядом характеристик, делающих её привлекательным способом получения информации и оптимальным каналом взаимодействия власти и общества в автократиях. Она эксплуатирует стремление сократить усилия для ориентации в современном мире, имитирует порядок и стабильность, создаёт иллюзию понимания сложных процессов.
В демократических странах пропаганда не получает стимулов для развития, так как демократия изначально постулирует множественность мнений, идей, идеологий, источников информации. Кроме того, через присущую ему систему сдержек и противовесов, децентрализацию власти и поддержку самостоятельных действий на всех уровнях, быструю обратную связь, гибкий и нацеленный на достижение консенсуса механизм принятия решений позволяет власти и обществу эффективно взаимодействовать. Условием снижения уровня пропаганды в демократических странах выступает принцип свободы слова, реализуемый прежде всего через свободу средств массовой информации. Именно они становятся основным средством противодействия пропаганде.