Что такое инфляционные ожидания. Объясняем простыми словами
Инфляционные ожидания (ИО) — это предположение потребителей и производителей о том, как и в каком соотношении будут меняться цены на товары и услуги в ближайшее время.
ИО есть у производителей товаров и услуг, простых граждан и государства в лице Центробанка (главный регулятор денежно-кредитной политики).
Прогнозы потребителей влияют на реальную инфляцию в обозримом будущем, что сказывается на спросе и ценообразовании продукции, которую выпускает бизнес. Таким образом, инфляционные ожидания — одна из причин роста реальной инфляции. И, конечно, важный индикатор социально-экономического развития страны, формирующий социальные настроения.
Пример употребления на «Секрете»
«С учётом высоких инфляционных ожиданий баланс рисков для инфляции смещён в сторону проинфляционных. Это может привести к более продолжительному отклонению инфляции вверх от цели».
Нюансы
На формирование инфляционных ожиданий потребителей могут оказывать влияние различные факторы:
- экономические шоки (стихийные бедствия, техногенные катастрофы, эпидемии заболеваний влияют на экономику, меняя баланс спроса и предложения);
- экономический рост. Для развивающейся экономики характерны увеличение доходов граждан и повышение покупательной способности; закономерная реакция бизнеса на рост спроса — поднятие цен на продукцию.
- действия и заявления Центробанка, сопряжённые с целевыми показателями регулятора;
- инфляция прошлых лет (ориентирование на пережитый опыт);
- уровень осведомлённости и финансовой грамотности участников рынка;
- девальвация национальной валюты;
- информация в СМИ и соцсетях.
Например, осенью 2010 года поводом для всплеска инфляционных ожиданий среди россиян стал рост цен на гречневую крупу, в конце 2014-го — стремительная девальвация рубля, а в 2018-м — подорожание бензина и объявленное решение о повышении НДС с 18 до 20%. В 2020–2021 годах всплеск ИО обусловлен последствиями пандемии коронавируса; речь идёт в том числе о локдаунах и закрытых границах по всему миру, кризисе на рынке грузоперевозок и т. д.
Фонд «Общественное мнение» («инФОМ») по заказу ЦБ ежемесячно проводит телефонный опрос участников старше 18 лет из десятков населённых пунктов в различных регионах. Исследование включает в себя 12 вопросов, которые призваны помочь в определении того, как в стране воспринимается инфляция и оцениваются инфляционные ожидания на ближайший год.
Пример вопроса — «Будет ли рост цен к концу 2021 года таким, как планирует Центральный банк?» с четырьмя вариантами ответа: «заметно выше, чем 9% в год», «примерно 9% в год», «заметно ниже, чем 9% в год», «затрудняюсь ответить».
Цифры
В России уровень ИО остаётся высоким. Например, в июле 2021 года медианные инфляционные ожидания граждан достигли максимального с ноября 2016 года значения — 13,5%. При этом ЦБ рассчитывал, что по итогам года инфляция составит 5,7–6,2%, а проводимая политика поможет вернуть показатель к 4–4,5% в 2022 году. То есть опрошенные думали, что цены будут расти в два с половиной раза быстрее официальных прогнозов.
Многолетние максимумы «народного прогноза» по инфляции связаны с ростом цен на отдельные продукты и бензин, а также с периодами ослабления рубля. На фоне высоких инфляционных ожиданий граждане всё реже откладывают деньги, предпочитая тратить их на покупку дорожающих товаров — фактически не глядя на ценники.
Инфляционные ожидания
Что показывают и на что влияют инфляционные ожидания
Инфляционные ожидания в России
Еженедельная рассылка с лучшими материалами «Открытого журнала»
Без минимальной суммы, платы за обслуживание и скрытых комиссий
Откройте счёт с тарифом «Всё включено» за 5 минут, не посещая офис.
проект «Открытие Инвестиции»
Открыть брокерский счёт
Тренировка на учебном счёте
Об «Открытие Инвестиции»
Москва, ул. Летниковская,
д. 2, стр. 4
8 800 500 99 66
Согласие на обработку персональных данных
Размещённые в настоящем разделе сайта публикации носят исключительно ознакомительный характер, представленная в них информация не является гарантией и/или обещанием эффективности деятельности (доходности вложений) в будущем. Информация в статьях выражает лишь мнение автора (коллектива авторов) по тому или иному вопросу и не может рассматриваться как прямое руководство к действию или как официальная позиция/рекомендация АО «Открытие Брокер». АО «Открытие Брокер» не несёт ответственности за использование информации, содержащейся в публикациях, а также за возможные убытки от любых сделок с активами, совершённых на основании данных, содержащихся в публикациях. 18+
АО «Открытие Брокер» (бренд «Открытие Инвестиции»), лицензия профессионального участника рынка ценных бумаг на осуществление брокерской деятельности № 045-06097-100000, выдана ФКЦБ России 28.06.2002 (без ограничения срока действия).
ООО УК «ОТКРЫТИЕ». Лицензия № 21-000-1-00048 от 11 апреля 2001 г. на осуществление деятельности по управлению инвестиционными фондами, паевыми инвестиционными фондами и негосударственными пенсионными фондами, выданная ФКЦБ России, без ограничения срока действия. Лицензия профессионального участника рынка ценных бумаг №045-07524-001000 от 23 марта 2004 г. на осуществление деятельности по управлению ценными бумагами, выданная ФКЦБ России, без ограничения срока действия.
Разрыв инфляционных ожиданий: цена для экономики
Расхождения в ожиданиях по поводу будущей инфляции характерны и для фирм, и для домохозяйств, и даже для профессиональных аналитиков и наблюдаются в любых опросах об инфляционных ожиданиях. Ожидания в отношении будущей инфляции непосредственно влияют на экономические решения людей: например, в зависимости от своих инфляционных ожиданий семьи больше склоняются либо к тратам, либо к сбережениям, а компании в соответствии с этими ожиданиями устанавливают цены на выпускаемую продукцию, принимают решения об инвестициях и найме.
Фирма, которая ожидает в будущем более высокой инфляции, чем компания-конкурент, может установить более высокие цены, вследствие чего может реализовать меньше продукции и получить меньше дохода. Приводя к неэффективному экономическому выбору, расхождения в инфляционных ожиданиях тем самым ведут к нерациональному распределению ресурсов. Впервые прямое доказательство этой причинно-следственной связи предоставляют в недавно опубликованном на сайте NBER препринте Юрий Городниченко (Калифорнийский университет в Беркли), Оливье Куабьон (Техасский университет в Остине) и Тициано Ропеле (Банк Италии). Эти расхождения тем больше, чем выше инфляция, что подчеркивает дополнительные издержки инфляции, отмечают авторы.
Исследователи опирались на сведения об инфляционных ожиданиях итальянских фирм, взятые из обзора инфляции и ожиданий роста ( Survey on Inflation and Growth Expectations , SIGE), который Банк Италии ежеквартально проводит с декабря 1999 г. среди более 1000 промышленных, частных нефинансовых и строительных компаний с численностью сотрудников не менее 50 человек. Эти сведения авторы сопоставили с данными о бухгалтерских балансах и информацией о занятости итальянских компаний.
Авторы использовали данные SIGE для рандомизированного разделения выборки на две группы. Начиная с третьего квартала 2012 г. фирмам стал предлагаться один из двух вариантов вопроса об их инфляционных ожиданиях. В одном варианте нужно было просто оценить, какой будет инфляция на определенном горизонте (контрольная группа). В другом сначала указывались сведения о росте потребительских цен в Италии и в еврозоне за предыдущий месяц, а затем предлагалось оценить, какой будет инфляция в дальнейшем (экспериментальная группа). До третьего квартала 2012 г. всем компаниям вопрос об инфляционных ожиданиях задавался только во второй формулировке.
До тех пор, пока формулировка вопроса об инфляционных ожиданиях не различалась, средние ожидания и отклонение от них в обеих группах были одинаковыми, однако различие между группами стало заметным, когда формулировки стали разными. В экспериментальной группе средние ожидания были гораздо ближе к фактической инфляции (то есть полученному сигналу о предыдущем росте цен), чем у контрольной группы, а расхождения в инфляционных ожиданиях – меньше. Из этого следует, что к большему разбросу в инфляционных ожиданиях могут вести различия в информации, которой оперируют экономические агенты.
Чем больше был разброс в инфляционных ожиданиях, тем значимее оказывалось расхождение предельной доходности труда и капитала фирм. Другими словами, расхождения в получаемой информации об инфляции влияют на то, насколько эффективно используются ресурсы – труд и капитал – в экономике.
По расчетам авторов, снижение дисперсии инфляционных ожиданий до уровня экспериментальной группы привело бы к повышению совокупной факторной производительности на 0,2–0,5%. «Мы думаем об этом как о потенциальных выгодах успешной монетарной коммуникации», – пишут исследователи: даже такая скромная мера коммуникационной политики, как предоставление информации о предыдущей инфляции, способна дать ощутимый результат – для сравнения, реальный рост совокупной факторной производительности в Италии за десятилетие по 2019 г. составлял в среднем 1% в год.
Данные по разделенной выборке заканчиваются 2019 годом, но, «мысленно продлив» их до периода после пандемии, когда инфляция резко выросла, авторы рассчитали, что во время роста цен разброс инфляционных ожиданий увеличился втрое, что теоретически могло стоить снижения совокупной факторной производительности на 2,2%, по самой консервативной оценке.
Таким образом, высокая инфляция имеет дополнительные издержки – помимо собственно высоких темпов роста цен, которые могут вести к росту инфляционных ожиданий, это еще и рост расхождений инфляционных ожиданий, что также может обходиться экономике достаточно дорого. Кроме того, результаты исследования могут дать новое объяснение того, почему в странах с развитой экономикой (и, как правило, с более низкой инфляцией) распределение ресурсов эффективнее, чем в развивающихся экономиках (где инфляция, как правило, относительно высокая).
Инфляционный пазл: фактор самосбывающихся ожиданий
С тех пор как после локдаунов глобальная экономика стала возвращаться к норме, инфляция резко возросла практически во всем мире. Резкое изменение макроэкономических условий застало политиков врасплох с точки зрения обновления моделей прогнозирования инфляции с учетом быстро меняющихся условий, а также оценки причин этого внезапного всплеска и, что самое важное, оценки того, являются ли эти причины временными или постоянными .
Неудивительно, что в этой ситуации центральные банки по-разному оценивают контекст и перспективы монетарной политики. Президент ЕЦБ Кристин Лагард 19 ноября 2021 г. признала растущую инфляцию «нежелательным и болезненным явлением», но выразила уверенность, что в среднесрочной перспективе – то есть периоде, на который ориентируется монетарная политика, – причины, обусловившие ускорение роста потребительских цен, исчезнут. Всего несколько дней спустя глава ФРС США Джером Пауэлл констатировал , что, наоборот, рост числа заражений COVID-19 из-за появления нового штамма вируса «омикрон» создает повышенную неопределенность в отношении инфляции.
Кто из них прав? Результаты последних академических исследований говорят о том, что правда, похоже, находится где-то посередине.
Всплеск инфляции: факты и причины
На графике (см. ниже) приведены данные о годовом изменении индекса потребительских цен в трех крупных мировых экономиках – США, Великобритании и Германии – и выделены три макропериода: 1) эпоха до COVID-19, характеризующаяся низкими и стабильными темпами инфляции во всем мире; 2) эпоха COVID-19, когда значительная часть мировой экономики была искусственно остановлена, а индексы потребительских цен снизились; 3) эпоха после COVID-19, когда инфляция резко возросла и достигла уровней, невиданных десятилетиями .
Чтобы оценить масштаб ускорения инфляции, обратите внимание, что, например, в США средний уровень инфляции в сентябре и октябре 2021 г. – 5,6% – был почти втрое выше, чем за шесть месяцев до кризиса COVID-19. А в Германии и Великобритании этот показатель увеличился в постпандемический период в 2 и 1,5 раза соответственно.
Несмотря на быстрый всплеск инфляции, его трудно назвать неожиданным. Из-за жесткой политики изоляции, локдаунов и закрытия предприятий во время коронакризиса по всему миру как спрос, так и предложение многих товаров и услуг упали практически до нуля – возможно, впервые в истории человечества. В то время как производство остановилось, многие потребители стали накапливать сбережения и ликвидность, поскольку сокращения их доходов не произошло, а в расходах они были ограничены. Во многих странах резкому увеличению сбережений также способствовала щедрая фискальная поддержка граждан посредством различных мер налогово-бюджетной политики.
Как только глобальная экономика снова открылась, произошло то, что случится с любым автомобилем, если оставить его холодной зимой на несколько месяцев на улице под сугробом и не заводить. Для возобновления производства и восстановления цепочек поставок нужно было время: многие работники за время кризиса сменили работу, оборудование не использовалось и т.п. Вместе с тем потребители, как только появилась возможность тратить, моментально ею воспользовались. Это оказало существенное давление на предложение, которое и так находилось под давлением и не могло быстро приспособиться к ситуации. Неудивительно, что медленное восстановление предложения при стремительном росте спроса привело к возникновению узких мест в поставках, невыполнению заказов и в конечном счете к резкому росту цен.
В дополнение к прессингу со стороны спроса и сбоям в цепочках поставок, еще одним фактором стала ситуация на рынке труда : существенная часть занятого населения, пережив несколько месяцев бездействия, раньше времени ушла на пенсию, а часть рабочей силы, обладавшая достаточными накоплениями, уволилась, чтобы спокойно искать более подходящее место работы или предаться «трудовому абсентеизму». Это оказало дополнительное давление на возобновление и восстановление производственной деятельности во всем мире.
Самореализующиеся инфляционные ожидания
Основываясь на данной оценке, можно согласиться с выводами ЕЦБ, что причины инфляции, вероятно, носят временный характер и исчезнут в среднесрочной перспективе (в течение полутора-двух лет) по мере восстановления предложения. Если так, то никаких мер со стороны денежно-кредитной политики не требуется, поскольку в среднесрочной перспективе инфляция вернется к своему целевому уровню (2% в год для стран еврозоны и для Великобритании, 2% в среднем за несколько лет – для США . – Прим. «Эконс»).
Однако подобная интерпретация вызывает обеспокоенность с учетом выводов последних академических исследований о формировании и эффектах инфляционных ожиданий – большинство центральных банков еще не включают этот фактор в свой анализ и стратегию, но именно он является важным недостающим элементом в том инфляционном пазле, который сегодня пытаются разгадать политики.
Поскольку скачки цен были сосредоточены в узких категориях товаров, прежде всего продовольственных, из-за увеличившихся транспортных издержек, центральные банки, которые при измерении инфляции используют усредненные и медианные показатели прироста цен, не обратили внимания на начало этого роста. При этом недавние исследования показывают, что потребители формируют инфляционные ожидания именно на основании цен на те товары и услуги, которыми постоянно пользуются , в частности – цен на продовольствие. Так, у женщин, которые, как правило, отвечают за закупку продуктов для семьи и быстрее замечают изменение цен, инфляционные ожидания в среднем выше, чем у мужчин . В одном из своих исследований в 2021 г. мы измерили личную инфляцию около 60000 американских домохозяйств на основе данных компании Nielsen об их покупках. Оказалось, что у тех из них, чья потребительская корзина в предыдущий год оказалась самой дорогой, ожидания относительно общего уровня будущей инфляции в стране выше, чем у других домохозяйств, в среднем почти на 1 п.п., что составляет порядка 40% от среднего уровня инфляции за исследуемый период. Инфляционные ожидания формируются исходя из динамики цен на товары, которые люди покупают чаще всего, например на молоко, даже если доля расходов на этот товар в их бюджете невелика. Кроме того, подорожание товаров влияет на инфляционные ожидания сильнее, чем снижение цен.
Эти результаты резко контрастируют со стандартными способами измерения инфляции, основанными на расходах и потребительской корзине репрезентативного домохозяйства и одинаково учитывающими как положительные, так и отрицательные изменения цен. А этот контраст, в свою очередь, помогает понять, почему с началом пандемического кризиса домохозяйства резко повысили (.pdf) инфляционные ожидания, в то время как центробанки и профессиональные прогнозисты ожидали низкой инфляции в течение 2022 г.
Академические исследования выявляют еще три важных момента. Во-первых, внимание центральных банков к базовой инфляции может быть ошибочным, когда дело касается понимания будущего инфляционного давления, – потому что базовая инфляция, которая исключает цены на продовольствие и энергию как наиболее волатильные, исключает и те самые изменения цен, на которые ориентируется большинство потребителей при формировании своих инфляционных ожиданий. Во-вторых, к росту инфляционных ожиданий может привести резкое подорожание даже одного товара или категории товаров, если они относятся к группе наиболее часто покупаемых. В-третьих, даже если цены, возросшие из-за недостатка предложения, вернутся к норме, инфляционные ожидания домохозяйств могут не снизиться по причине того, что потребители склонны больше замечать рост цен, чем их снижение. Таким образом, даже ограниченный скачок цен может приводить к серьезному и устойчивому росту инфляционных ожиданий домохозяйств.
Почему это должно волновать? Дело в том, что рост инфляционных ожиданий может стать самореализующимся. Недавнее исследование с использованием микроданных показывает , что более высокие инфляционные ожидания часто ведут к увеличению потребительских расходов: домохозяйства спешат приобрести нужные им товары, пока они не подорожали. С учетом недостаточного предложения после пандемии подобное давление со стороны спроса приведет к дальнейшему росту инфляции.
Растущие инфляционные ожидания могут также заставить домохозяйства требовать повышения зарплат с тем, чтобы сохранить свою предполагаемую покупательную способность. Например, в США, одном из мировых лидеров по темпам постпандемического роста инфляции, мы впервые за несколько десятилетий наблюдаем существенный рост зарплат . Сначала это коснулось преимущественно низкооплачиваемых работников, но к концу 2021 г. заметное повышение достигло и средней части распределения доходов. Крупные фирмы объявили, что они заложили в бюджеты увеличение зарплат еще на 4% в 2022 г.
Более высокие зарплаты означают более высокие предельные издержки для фирм. А нехватка промежуточной продукции и рост цен на энергоносители создают дополнительное повышательное давление на производственные расходы. Во времена низкой и стабильной инфляции и заякоренных инфляционных ожиданий компании, как правило, не склонны переносить рост затрат в цены на свою продукцию, поскольку в такой ситуации потребители могут уйти к конкурентам. Но когда с ростом издержек сталкивается большинство фирм, а потребители в любом случае ожидают роста цен, компании с большей вероятностью перенесут рост затрат в цены. Возникновение спирали зарплат и цен, которая при отсутствии политического вмешательства может выйти из-под контроля, в этом контексте не выглядит неправдоподобным.
Так стоит ли беспокоиться?
Что могут сделать политики, чтобы избежать самосбывающегося пророчества инфляции? Время идет, и у центробанков есть только два варианта действий.
Первый и более болезненный – это реализация традиционных мер денежно-кредитной политики, таких как повышение ключевых ставок, или сворачивание нетрадиционных мер по выкупу активов. Одним из рисков здесь является вероятность спровоцировать рецессию без воздействия на основные причины роста инфляции. Второй и менее затратный путь – напрямую коммуницировать с рядовыми потребителями, а не только с экспертами финансового рынка, и убеждать их, что наблюдающийся рост цен носит временный характер, тем самым нейтрализуя рост инфляционных ожиданий. Такая коммуникация подразумевает простые и лишенные сложных технических деталей сообщения, однако она будет воспринята потребителями только в том случае, если они полностью доверяют центробанку. Это особенно верно в отношении тех потребителей, которые не реагируют на монетарную политику, потому что не понимают ее последствий.
Смогут ли центральные банки справиться с этим коммуникационным вызовом и вызовом со стороны доверия, чтобы эффективно управлять инфляционными ожиданиями потребителей, – это вопрос, ответ на который сегодня интересен всему миру.