Дефолт СССР в ноябре 1991 года. Как это было.
К началу 90-х годов СССР задолжал иностранным банками около $70 млрд. В ноябре 1991 года страна не смогла выплатить проценты по кредитам, фактически оказавшись в состоянии дефолта.
Перевод статьи в The Washington Post от 6 ноября 1991 года, которая хорошо передает настроения тех лет:
Советский Союз столкнулся с нехваткой валюты для выплаты долга
Маргарет Шапиро
По словам замглавы главного валютного банка страны, экономическое положение Советского Союза стало настолько тяжелым, что в ближайшие несколько дней у страны закончатся доллары для выплаты внешнего долга.
Согласно сообщению агентства «Интерфакс», Анатолий Носков спрогнозировал, что Советский Союз не имеет $1,7 млрд, которые он должен выплатить иностранным кредиторам в виде процентов. «В середине ноября, у СССР может не хватить конвертируемой валюты для погашения внешнего долга», — сказал Носков членам временного советского правительства.
Его комментарии подчеркивают, насколько сложной стала экономическая ситуация. Невыплата внешнего долга ставит под угрозу падающий кредитный рейтинг и может серьезно подорвать усилия по получению дополнительных кредитов на Западе.
Информационное агентство Рейтер сообщило, что министры финансов Большой семерки встретятся в среду в Париже для обсуждения советских экономических проблем. «Единственным вопросом, который будет обсуждаться на встрече, будет Советский Союз, и их платежный баланс», — сказал агентству Рейтер дипломатический источник.
Проблемы с твердой валютой в Москве начали проявляться на прошлой неделе. Рубль не является конвертируемой валютой, что делает его бесполезным за пределами Советского Союза, но его стоимость внутри страны падает почти ежедневно.
Курс рубля, по которому его выдают туристам, упал в понедельник с 32 рублей за доллар до 47, а на черном рынке доллар приближается к 90 рублям. На бирже Госбанка, где небольшое количество рублей торгуется в рыночных условиях, стоимость упала с 70 рублей за доллар на прошлой неделе до 110 рублей на этой неделе.
Валютный долг Советского Союза увеличился более чем вдвое за последние шесть лет. Это стало результатом сокращения экспорта нефти на фоне снижения цен на нее и увеличения импорта жизненно важных товаров.
Советские золотые запасы оказались истощены сильнее, чем считалось ранее. Несколько лет назад кредитный рейтинг СССР был одним из самых высоких в мире, теперь он эквивалентен беднейшим странам третьего мира.
Советский Союз имеет значительные активы в виде кредитов выданных странам третьего мира. Они могут быть проданы западным финансовым учреждениям, чтобы погасить часть внешнего долга. Аркадий Вольский, высокопоставленный чиновник советского правительства, заявил, что эти долги оцениваются в $104 млрд, но их фактическая стоимость составляет $45 млрд.
Реальная стоимость кредитов, выданных СССР другим странам, фактически оказалась равной нулю. После распада СССР Российская Федерация взяла на себя внешние долги страны, которые с учетом процентов со временем выросли до $100 млрд. Большая часть обязательств была выплачена к 2006 году, а полностью расплатиться по обязательствам СССР удалось лишь спустя 25 лет.
Как в СССР была проведена самая скандальная денежная реформа
Начало 1991 года ничего хорошего трещащему по швам Советскому Союзу не обещало.
Самая большая в мире супердержава быстро и уверенно катилась к своему развалу. На национальных окраинах Империи разгорались межэтнические столкновения, в гигантских очередях за всем на свете давилось население одной шестой части суши, ограничение продажи качественного алкоголя заставило традиционно пьющих советских людей упрямо глушить все, что хотя бы отдаленно напоминало спиртной напиток и безудержно спиваться от суррогата. Экономические реформы забуксовали окончательно, перестройка проваливалась, гласность добивала разоблаченные сталинистские останки КПСС.
Дефицит был глобальный. Народ уже не желал зрелищ — только бы хлеба. Квартирные воры перестали уносить из домов заношенные вещи и перешли на содержимое холодильников. Преступность шла к кооперации с цеховиками и властью, превращаясь в советскую мафию. Из первых кооператоров вырастали первые миллионеры. Из последних налетчиков — первые бизнесмены.
Армия и милиция разлагались вместе с обществом, не понимая, кого защищать и за кого воевать. В народе ходили упорные слухи о выводе «золота партии» за границу и вложении его в прибыльные зарубежные компании. Общество с надеждой смотрело на Запад, Запад благосклонно поощрял торжественное шествие к пропасти конкурирующей с ним Империи.
Полуголодная, полуодетая, злая от нахлынувшей правды безнадежно больная страна вкатывалась в 90-е годы XX века.
Переход от плановой экономики к рыночной на рубеже 1980-1990 годов в огромной полуголодной стране, с детства приученной к дефициту и очередям, проходил крайне болезненно и с большими материальными жертвами для населения. Почти 300 миллионов жителей, за исключением тонкой прослойки партийной и региональной элит, не могли обеспечить себя в достаточной мере продовольственными и промышленными товарами. Пустые полки магазинов стали привычным зрелищем для советских людей позднего СССР, а скромные зарплаты не позволяли им покупать продукты на дорогих колхозных рынках и в первых коммерческих магазинах-«комках».
При этом сложно назвать граждан СССР заката социализма «обществом потребления», требовавшим большого количества материальных благ. Люди жили от зарплаты до зарплаты, стремясь обеспечить семью в первую очередь достойным питанием, во вторую — крышей над головой.
В широких массах росло недовольство и озлобление, грозившее вылиться в голодные бунты против любой власти, которая не в состоянии будет их в первую очередь накормить и обеспечить товарами первой необходимости. Зарплату, однако, тогда платили аккуратно — ее задержка точно могла стать детонатором для социального взрыва. Но наличие постоянно обесценивавшихся «деревянных» рублей на руках при отсутствии товаров в магазинах делало их бессмысленной макулатурой.
По мнению доктора экономических наук, профессора Южного федерального университета Вячеслава Вольчика, «существовала избыточная денежная масса, природа которой была в нарастающих дисфункциях институтов плановой экономики. Хаотические и непоследовательные рыночные реформы разрушали систему централизованного планирования, но почти не способствовали созданию рыночных механизмов регулирования и институтов».
«Никакой подготовки к реформе не ведется»
Официальной причиной финансовой реформы называлась борьба с фальшивыми банкнотами, «забрасываемыми недругами из-за рубежа», а также с нетрудовыми доходами граждан. Так было легче объяснить задумку с точки зрения привычной советской идеологии тех лет. Неофициально все прекрасно понимали, что необходимо было избавиться от избыточной денежной массы напечатанных в конце 1980 годов купюр для исполнения социальных гарантий, скопившихся на руках населения и разгонявших дефицит товаров народного потребления.
Главным мотором реформы стал 53-летний министр финансов Валентин Павлов, называвший себя сторонником «государственного капитализма». С августа 1986 года он возглавлял Госкомитет СССР по ценам и был в курсе не идеологического, а реального положения дел и давно выискивал различные способы изъятия у населения необеспеченных товарами денежных средств.
В качестве вариантов фигурировали порядка десятка различных концепций, от уже обкатанных на других странах, так и самых парадоксальных. Одна из них, например, предусматривала введение так называемых «параллельных денег» по образцу золотого червонца 1920-х годов, но в безналичном обороте. Другая — простое конфискационное аннулирование всех старых денег без их обмена и механизма кредитного эмиссионного регулирования (на опыте ФРГ и жесткой реформы 1948 года канцлера Конрада Аденауэра, фактически ликвидировавшего таким образом «черный рынок»). Третья — компромиссный вариант в виде компенсационного обмена с изменением масштаба национальной валюты и изъятия накоплений сверх строго установленной денежной суммы.
— Реформа была необходима, — утверждает Вячеслав Вольчик, — Но реформа не должна быть только денежной. В СССР в то время давно назрели глубокие структурные реформы в экономике. Это, прежде всего, реформы в сфере экономической координации и ценообразования. Необходимо было начать «выращивание» рыночных институтов, которые впоследствии позволили бы сформироваться рынкам не только потребительских товаров, но и факторов производства.
Сам Валентин Павлов, придя на пост министра финансов в июле 1989 года, постоянно носился с идеей реформы, которая, по его задумке, должна была не только ограничиваться изъятием избыточной денежной массы, но и привести к повышению цен с учетом себестоимости товаров и услуг. Более того, особо министр настаивал на том, чтобы провести обмен в максимально сжатые сроки, дабы хранящиеся гражданами не в банке, а «в кубышке» денежные накопления либо не успели, либо не сумели сдать в полном объеме. В Минфине не сомневались, что подавляющей массе населения из мизерных зарплат копить нечего — держать под подушкой заначки в крупных купюрах способны лишь «бесчестные люди».
— Реально проблемы с инфляцией и обнищанием населения начались в 1988-м с появлением кооперативов, — считает известный экономист, руководитель компании экспертного консультирования Михаил Хазин. — Не с каждого конкретного кооператора, а с самой модели, при которой можно было деньги из государственных предприятий выкачивать через кооперативы. Чтобы в условиях кризиса финансировать социальные проекты, государство довольно много напечатало денег в конце 1980-х. Они тоже концентрировались у части населения, мягко говоря, не совсем законными способами. И павловская реформа, в том числе, должна была эти деньги отсечь.
При этом министр прибег к старой «страшилке», подав летом 1990 года секретную записку президенту Михаилу Горбачеву и председателю Совета министров СССР Hиколаю Рыжкову. В ней он объяснял необходимость обмена именно 50- и 100-рублевых купюр образца 1961 года тем, что якобы именно эти банкноты в большом количестве вывезены за границу, а в СССР сосредоточены в руках теневого капитала. Председатель Совмина запросил таможню о пересечении наличности через границу. Оттуда ему сообщили, что из страны как правило утекают алые десятирублевые купюры, а не желтоватые «сотенные».
Препирательства по поводу радикализации реформ сначала отправили Рыжкова в больницу с обширным инфарктом, а оттуда — в отставку стремительно теряющим популярность Горбачевым, которому необходим был человек, взваливший бы на себя ответственность за будущие непопулярные шаги.
Амбициозный Валентин Павлов с его реформой как раз прекрасно подходил на эту роль. Его и утвердили премьером 14 января 1991 года. Аккурат на следующий день после штурма группой «Альфа» вильнюсского телецентра, повлекшем за собой многочисленные жертвы среди населения литовской столицы. Это потом уже расследование установит, что в спину мирного населения с крыш домов стреляли провокаторы из националистического движения «Саюдис». Но на тот момент приход к руководству правительства «госкапиталиста» уже прочно связали с 15 убитыми и 600 ранеными в Вильнюсе. Впрочем, сам будущий реформатор Валентин Павлов сразу же начал руководство кабинетом с откровенной дезинформации.
— Никакой подготовки к реформе не ведется, — уверял он с высокой трибуны. — Во-первых, денежная реформа — это только часть комплекса мероприятий, направленных на оздоровление экономической ситуации, и изолированное ее проведение без решения других задач ни к чему не приведет. Во-вторых, проведение реформы обойдется государству примерно в 5 миллиардов рублей. В-третьих, существующие мощности по выпуску дензнаков позволяют накопить необходимое количество новых денег в течение трех лет.
Журналисты деловых изданий указали премьеру на запечатанные кипы банкнот, которые им удалось запечатлеть на фото в различных банках, ссылались на неназванные источники в финансовой сфере. Но «единожды солгавшему» Павлову вторил тогдашний председатель правления Госбанка СССР Виктор Геращенко, на всех углах опровергавший слухи о предстоящей реформе.
Потом все это вранье объясняли «повышенной секретностью операции».
Ни веры, ни надежды, ни любви
Привыкшая к традиционному идеологическому лицемерию, мало что сведущая в рыночной экономике страна смутно подозревала некий подвох со стороны руководящей и направляющей партии. Доверия первые лица государства у рядовых советских граждан уже не вызывали. Информация о подготовке денежной реформы просачивалась из финансовых структур через знакомых, и кое-кто успевал обменять «полтинники» и «сотки» загодя. Один из ростовских криминальных авторитетов, попросивший называть его Гариком, рассказал корреспонденту «РГ», что за два дня до объявления реформы один из «подшефных» кооператоров показывал ему домашний секретер, доверху набитый мелкими банкнотами, разменянными «теневиками» через банковские каналы. Накануне «акции» часть населения успела сбросить часть «реформированной» наличности в кассах метро, железнодорожных вокзалов, у таксистов, в магазинах. Но таковых были единицы.
О будущей реформе все подозревали, но никто не знал точно, когда каким образом ее будут проводить. Это обсуждалось в транспорте, на производстве, в колхозах, вузах, экспедициях, в армии, но большая часть обсуждающих сходилась на том, что с одной стороны «копить вроде нечего», с другой, «все равно обманут». Истина конечно же была где-то рядом.
22 января президент Горбачев подписал указ об изъятии из обращения 50- и 100-рублевых купюр образца 1961 года и обмене их на более мелкие банкноты или купюры нового образца. При этом обмен наличности в сумме до 1 тысячи рублей осуществлялся только в течение трех дней — со среды по пятницу 23-25 января, а снятие наличности в Сбербанке ограничивалось 500 рублями. До конца марта можно было поменять деньги уже в специальных комиссиях, которые рассматривали каждый неуложенный в отведенные сроки случай в отдельности (командировка, экспедиция, состояние здоровья и прочее). Одновременно необходимо было доказать, откуда у человека взялась сумма свыше 1 тысячи рублей.
Указ президента зачитали в 21.00 в вечернем выпуске программы «Время», когда почти все финансовые учреждения и магазины уже были закрыты.
Самые сообразительные в панике бросились спасать свои кровные. Кто отправлял перевод на имя жены на все «паленые» купюры, кто покупал несколько билетов на поезд или самолет на разные рейсы, чтобы затем их сдать. Но это успели сделать лишь единицы, ибо времени было лишь до полуночи.
С утра среды в сберкассы выстроились гигантские очереди, в которых стояли «делегаты» от трудовых коллективов, отправленные менять деньги целых бригад. Ставка организаторов реформы на «рабочий день» себя частично оправдала — многие физически не смогли добраться от станка до банка, до своих тайников и кладов.
Впрочем, где-то местные власти пошли навстречу трудящимся, и деньги меняли на почте, на производстве. В очередях возникали потасовки, кому-то становилось плохо, и правительство тогда материли, на чем свет стоит.
По утверждению того же Гарика, имеющего за плечами 17-летний «стаж» пребывания в местах отдаленных, в ростовской колонии строгого режима ее начальнику предлагали взятку в размере 500 тысяч рублей за то, чтобы он на сутки под «честное воровское» отпустил одного из здешних «сидельцев» для того, чтобы поменять тюремный «общак». Тот отказался. Почему начальник не взял столь внушительный куш, стоит только догадываться. Может действительно взыграла тогда еще не ставшая анахронизмом профессиональная гордость? А может и просто испугался, посчитал это за тонкую провокацию. Взятка на такую сумму тянула на «расстрельную» статью при любых погонах.
— Способ проведения реформы был абсолютно неправильным с сегодняшней точки зрения, — считает Вячеслав Вольчик. — Но если рассуждать, как тогдашнее советское руководство, то другого способа проведения денежной реформы просто не существовало. Практически все советские реформы носили конфискационный характер. И реформа 1991 года не была исключением.
В итоге изъять из обращения удалось порядка 14 миллиардов рублей, хотя по замыслу организаторов реформы обмену подлежало 51,5 из 133 миллиардов наличных банкнот (39 процентов).
Одновременно и вклады в Сберегательном банке были заморожены. На них начислялись 40 процентов годовых, но деньги можно было получить наличными. только в следующем году. А что с ними произошло после 1 января 1992 года все помнят.
Помимо этого, национальный доход по сравнению с 1990 годом уменьшился на 20 процентов, а дефицит государственного бюджета в 1991 году составлял, по разным оценкам, от 20 до 30 процентов валового внутреннего продукта.
Интересно, что после завершения обмена премьер Павлов выступил в печати с обвинениями в адрес западных банков в скоординированной деятельности по дезорганизации денежного обращения в СССР. Более того, в рамках второго этапа реформы так же без предварительного объявления уже со 2 апреля в СССР втрое выросли цены на товары народного потребления, которые десятилетиями оставались стабильными. Это привело к совершенной утрате всякого доверия к правительству у населения, посчитавшего себя дважды ограбленным. По опросам общественного мнения, именно «павловская реформа» послужила одной из основных причин провала попытки государственного переворота, предпринятого консервативной частью Политбюро ЦК КПСС и правительства в августе 1991 года. Примечательно, что в составе ГКЧП тогда фигурировал и неудавшийся реформатор Валентин Павлов.
— Может быть, неоднозначно это покажется, — вспоминал он потом, — но дело заключается в том, что очень мало кто в то время понимал и верил в то, что вопрос идет не об идеологии. Вопрос не идет о формах собственности, о хозяйствовании, о реформах, а вопрос идет о государстве.
Но это все было потом. А тогда, в конце января 1991 года жители страны прощались не только с пропавшими «заначками», но и с частью своего общего прошлого. Жители Владикавказа (только что переименованного из советского Орджоникидзе) до сих пор вспоминают, как утром 26 января 1991 года, через день после прекращения обмена купюр, к зданию Госбанка подошел хорошо одетый мужчина с чемоданом. Открыл его, вывалил в снег гору пятидесятирублевок и поджег ее на потеху прохожим. Вместе с ними горела в пламени самого дорогого в Северной Осетии костерка и вера в «ум, честь и совесть нашей эпохи».
И грянул «Павлов день»: как за одну ночь советские граждане потеряли все свои накопления
30 лет назад советское правительство в последний раз попыталось спасти экономику большой страны. Началась денежная реформа, которую в истории принято называть «конфискационной» и «павловской». Буквально за одну ночь сотни тысяч человек потеряли все нажитое непосильным трудом. Даже, как принято называть в народе, «гробовые» деньги. Хронологию тех дней попытался восстановить исторический обозреватель «МИР 24» Дмитрий Барбаш.
В январе 1991-го для сбережений певца и композитора Игоря Корнелюка прозвучала лебединая песня. 35 тысяч рублей, на которые можно было купить две «Волги», он хранил дома. И тут грянул «Павлов день».
«Мы купили шведские кроны. По варварскому курсу, но мы их купили. А летом, находясь в Швеции, мне этих денег хватило аккурат, чтобы купить мокасины. Вот тот вклад, который я положил на черный день в 80-е годы, вылился в туфельки, которые сейчас являются ширпотребом», – сказал музыкант.
«Президент СССР Михаил Горбачев издал указ о прекращении приема к платежу денежных знаков Госбанка СССР достоинством 50 и 100 рублей образца 1961 года. И ограничение выдачи наличных денег со вкладов граждан». Это сообщение стало шоком для почти 300 миллионов советских граждан. Слухи об обмене денег по стране ходили, но премьер Валентин Павлов их опровергал. С самых высоких трибун.
«Реформа готовилась тайно. Более того, за две недели до реформы Павлов, тогда еще министр финансов, выступал на Верховном Совете и клятвенно заверял: «Какая реформа, вы что! Ее надо годами готовить, никакой реформы не будет», – рассказал старший научный сотрудник НИФИ Минфина России Юрий Белоусов.
«До 12 часов работали почты на вокзалах, там выстроились огромные очереди – люди отправляли себе столько денег, сколько у них было, стали брать билеты во Владивосток и обратно, скупали целые вагоны. А назавтра сдавали, мол, потеряют несколько процентов, но деньги сберегут», – поделился Старший научный сотрудник НИФИ Минфина России Юрий Белоусов.
Официально Валентин Павлов так боролся с фальшивыми рублями и нетрудовыми доходами. На самом деле захотел убрать из экономики лишние деньги (под матрасами у людей лежали миллиарды) и победить дефицит.
«Государство решало за счет людей проблему избыточной массы, которую оно напечатало в конце 80-х. Эти деньги не были обеспечены товарами. Поэтому полки у нас были пустыми. Деньги были, а кушать или купить что-то было нельзя. Это не вина людей», – сказал секретарь райкома Горьковской области в 1991 году Юрий Лебедев.
Зимой 1991-го Юрий Лебедев был секретарем райкома Горьковской области. И даже занимая такую должность, о денежной реформе узнал, как и миллионы, по телевизору.
«У меня был дядя родной, которой 25 лет жил и работал на Севере. Купил кооперативную квартиру и еще 75 тысяч держал в банке. И говорил, что ему хватит до конца дней. И у него это все пропало, по большому счету. Он мне звонит и говорит, что ты меня не предупредил. Да я сам не знал», – добавил Юрий Лебедев.
На обмен 50-рублевых купюр всей стране дали три дня. Лимит – одна тысяча на человека. При средней зарплате в 240 рублей. Государство ограничило и вклады. Снять можно было не более 500 рублей.
В этой новгородской деревне во времена Союза выращивали огурцы. Продавали в Ленинграде. Семья Татьяны Николаевны с самого утра на грядках. И зарабатывали хорошо. Даже на машину скопили. Но часть их сбережений так и осталась навсегда в купюрах образца 1961-го. Соседи потеряли «гробовые» – деньги на похороны.
«Люди были недовольны, что пропали деньги, заработанные честным, адским трудом. Ведь люди рассчитывали купить машину, построить дом. Улучшить свои условия», – рассказала пенсионерка Татьяна Ракова.
«Я прекрасно помню ту панику, у нас же был еще инструктор партии, который нас курировал. И когда это все началось, а для кооперативов были льготы. Мы могли сдавать, но были установлены жесткие сроки. Мне звонили все друзья, знакомые. Я сдавал их все деньги, потом обменивал», – вспомнил бизнесмен Андрей Ковалев.
Но деньги можно было поменять до конца марта. Каждый случай рассматривала комиссия. На сумму свыше 1 000 рублей требовали объяснить – откуда доход. Так боролись со спекулянтами. Из 133 миллиардов рублей правительство изъяло только 14 миллиардов. А хотело 50.
«Это была судорога. Почему такие бессмысленные движения совершает человек? Потому что болен. Экономика заболела так сильно, что она впала в бессмысленную судорогу», – сказал народный депутат РСФСР в 1991 году Павел Медведев.
Но у правительства Валентина Павлова был и план Б. Повысить цены. 2 апреля 1991 года на продовольствие, транспорт, коммуналку они взлетели в три – четыре раза.
«Люди стали понимать, что надеяться на союзное правительство нет смысла, что нужно рассчитывать только на себя – наступают трудные времена. Была похоронена та социалистическая психология стабильности, устойчивости, спокойствия», – сказал директор Института мировой экономики и международных отношений Акимжан Арупов.
«Реформа, которая была в 1991 году, она потеряла всякий смысл сразу после 1991 года. Мы знаем, что деньги на книжках остались, но инфляция до 1000%, которая была в последующие годы, она съела все сбережения граждан», – отметила заведующая кафедрой ННГУ Надежда Яшина.
Жить СССР оставалось 11 месяцев. Павлов «помог» ускорить распад Союза дважды: первый раз в январе 1991-го, второй – в августе, когда вошел в мятежный ГКЧП. На допросах избрал своеобразную тактику. Отвечал: «Я не помню, когда принимались решения, был пьян». Хотя сам выпивал крайне редко.
Денежная реформа 1991 года в СССР. Справка
22 января 1991 г. началась последняя советская денежная реформа, получившая название «павловской» в честь ее создателя, министра финансов, а впоследствии премьера правительства СССР Валентина Павлова. Это была конфискационная денежная реформа, которая преследовала цель избавиться от «лишней» денежной массы, находившейся в наличном обращении, и хотя бы частично решить проблему дефицита на товарном рынке СССР. Формальной причиной для проведения реформы была объявлена борьба с фальшивыми рублями, якобы завозимыми в СССР из-за рубежа.
Денежный механизм СССР функционировал в условиях падения производства. В это время на территории СССР имели хождение безналичный рубль, наличный внутренний рубль, наличный инвалютный рубль (в 4,6 раза больше внутреннего рубля), переводной рубль системы СЭВ, сертификатные рубли Внешэкономбанка, боны союзного Минморфлота.
Предпосылками для реформы было то, что к середине 1990 г. советское руководство приняло решение о введении частной собственности на средства производства. Начался демонтаж основ социализма. Президенту СССР Михаилу Горбачеву было предложено несколько экономических программ перехода к рыночной экономике; наибольшую известность из них получила программа под названием «500 дней», созданная под руководством молодого ученого Григория Явлинского. Свою программу предложило и правительство СССР, которое, не отрицая необходимости перехода к рыночным отношениям, предлагало растянуть этот процесс на долгое время, оставить значительный государственный сектор в экономике, контроль за ней со стороны центральных бюрократических органов. Президент отдал предпочтение программе правительства и в январе 1991 года началась ее реализация.
22 января 1991 года Михаил Горбачев подписал Указ «О прекращении приема к платежу денежных знаков Госбанка СССР достоинством 50 и 100 рублей образца 1961 года и ограничении выдачи наличных денег со вкладов граждан». О подписании Указа было сообщено в программе «Время», когда практически все финансовые учреждения и магазины уже были закрыты.
В соответствии с Указом Президента СССР с 0 часов 23 января 1991 г. был прекращен прием во все виды платежей денежных знаков Госбанка СССР образца 1961 г. и обмене их на денежные знаки других достоинств и на банкноты 50- и 100-рублевого достоинства образца 1991 г., а также введены ограничения в первом полугодии 1991 г., начиная с 23 января 1991 г., выдачи наличных денег со вкладов граждан в учреждениях Сберегательного банка и всех других банков максимальной суммой 500 рублей в месяц».
По заявлениям властей, эта мера должна была заморозить нетрудовые доходы, средства спекулянтов, коррупционеров, теневого бизнеса и фальшивые деньги, а в результате сжать денежную массу и остановить инфляцию.
Инициатором конфискационной денежной реформы был министр финансов СССР Валентин Павлов, который еще летом 1990 г. секретной запиской довел до сведения президента СССР Михаила Горбачева и председателя Совета министров СССР Hиколая Рыжкова свои соображения в пользу обмена 50 и 100 рублевых купюр образца 1991 г. По его сведениям, крупнокупюрные советские денежные знаки в большом количестве сконцентрировались за рубежом и в руках теневого капитала.
14 января 1991 года, незадолго до начала денежной реформы, Валентин Павлов был назначен председателем Совета министров (правительства) СССР. Таким образом, было официально закреплено стремление руководства страны к реформированию финансовой и политической системы.
По условиям реформы, обмен изымаемых купюр сопровождался сильнейшими ограничениями: граждане могли обменять 50- и 100-рублевые купюры на новые только в течение трех суток — с 23 по 25 января. Поменять деньги после указанного срока можно было только по решению специальных комиссий. Обменять можно было только наличными сумму не более 1000 рублей на человека — возможность обмена остальных купюр рассматривалась в специальных комиссиях до конца марта 1991 г. В Сбербанке со вклада можно было получить только 500 руб. новыми, кроме того, был установлен порядок оплаты товаров и услуг в безналичном порядке без ограничения сумм.
С целью проведения реформы были выпущены новые купюры 50 и 100 рублей образца 1991 года. Купюры образца 1991 г. достоинством 1, 3, 5, 10, 200, 500 и 1000 рублей были выпущены позже.
Старые купюры 1, 3, 5, 10 и 25 рублей образца 1961 г. и все имевшие хождение советские монеты продолжили обращение наравне с новыми, образца 1991 г. Новая купюра 25 рублей не выпускалась.
Также Госбанком СССР были выпущены новые монеты образца 1991 года, отличающиеся от прежних размеров номиналом 10 копеек (железо), 50 копеек (никелевый сплав), 1 рубль (никелевый сплав), 5, 10 рублей, 50 рублей (биметалл).
Поскольку обмен денег проводился в очень сжатые сроки, в сберкассах моментально выстроились длинные очереди. Обмен осуществлялся также по месту работы граждан и на почте.
Реформа ударила по тысячам людей, державшим рубли и «в чулке», и в Сбербанке. Рухнули состояния в 15-30 тысяч, копившиеся десятилетиями.
Между тем менее чем за две недели до этого, 10 января 1991 г., на заседании Верховного Совета Валентин Павлов опроверг слухи о грядущей реформе.
После завершения обмена крупных денег Павлов выступил в печати с обвинениями в адрес западных банков в скоординированной деятельности по дезорганизации денежного обращения в СССР.
В результате реформ планы правительства реализовались лишь частично: конфискационная процедура позволила изъять из обращения 14 миллиардов наличных рублей (приблизительно 10,5 % от всей массы или чуть менее 17,1% от запланированных к изъятию 81,5 миллиардов).
2 апреля 1991 года, были в 2-4 раза повышены цены на продовольственные товары, транспорт, коммунальные услуги.
В декабре 1991 года эксперты газеты «КоммерсантЪ» подвели итоги всего 1991 года и выяснили, что с учетом «павловской» реформы цены за год выросли в 7,8 раза. При этом наибольший вклад в ценовую гонку внесли отнюдь не рыночные факторы, а различного рода форс-мажорные обстоятельства, такие как обмен купюр и официальные заявления о предстоящих катаклизмах в денежном обращении.
Произошло падение жизненного уровня населения. К концу 1991 г. экономика СССР оказалась в катастрофическом положении. Ускорялось падение производства. Национальный доход по сравнению с 1990 г. уменьшился на 20%. Дефицит государственного бюджета, т. е. превышение государственных расходов над доходами, составлял, по разным оценкам, от 20% до 30% валового внутреннего продукта (ВВП). Нарастание денежной массы в стране грозило потерей контроля государства над финансовой системой и гиперинфляцией, т. е. инфляцией свыше 50% в месяц, которая могла парализовать всю экономику.
Главным последствием реформы стала утрата доверия населения к действиям правительства. Многие политики и историки считают, что политические и финансовые реформы, проводившиеся в СССР в 1991 г., окончательно подорвали доверие граждан СССР к союзному руководству и оказали значительное влияние на дальнейшие события (августовский путч, Беловежское соглашение).