Что изменит переход к торговле голубым топливом за российскую валюту
Решение властей о торговле российским газом за рубли некоторые комментаторы поспешили назвать историческим. Но все немного не так, как кажется на первый взгляд.
Фото: Konstantinos Tsakalidis/Bloomberg via Getty Images
Объемы и покупатели
Прежде чем разбираться в последствиях перехода к торговле газом «за рубли», надо разобраться, о каких, собственно, суммах идет речь
Россия крупнейший в мире экспортер газа: по данным ОПЕК, российский экспорт составляет почти 200 млрд кубометров газа в год, или 16% мирового экспорта. Запасы газа в России, по данным 2020 года, составляют 23,6% мировых. Текущая добыча газа в России находится на исторически максимальных уровнях. В сентябре 2021 года добыча составила 61,1 млрд кубометров — рекордно высокий показатель для этого времени года.
Выручка от продажи углеводородов — главный источник дохода от российских внешнеторговых операций: в 2021 году, по оценке платежного баланса ЦБ РФ, на долю энергоносителей пришлось 42% всех поступлений от экспорта ($240,7 млрд из $489,8 млрд). Ставка экспортной пошлины на природный газ составляет 30%. Поэтому при росте экспортных цен «Газпрома» автоматически увеличиваются и поступления в бюджет. По данным Минфина, доля нефтегазовых доходов федерального бюджета в 2021 году составляла 36% (9 трлн руб. из 25,3 трлн руб.).
Интересно, что доля Китая в российском экспорте газа составляет порядка 5%. При этом газ, идущий в Китай по газопроводу «Сила Сибири», обходится китайским партнерам совсем недорого — около $200 за тысячу кубометров.
Крупнейший покупатель российского газа — Европа — на этот рынок приходится почти 75% экспорта газа из РФ. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), в последние 10 лет зависимость Евросоюза и Великобритании от поставок российского газа возросла из-за сокращения собственной добычи и увеличения импорта. Если в 2009 году доля импорта российского газа, потребляемого Евросоюзом и Великобританией, составляла 25%, то в 2021 году она выросла до 32%, в том числе Евросоюзом — до 45%. В 2021 году на долю поставок из РФ приходилось 40% общего потребления газа в ЕС.
С осени 2021 года Россия сократила поставки газа в Европу — по данным МЭА, на 25% в IV квартале и на 37% в первые семь недель 2022 года.
Поставки газа в Европу через Украину в этот период уменьшились вдвое. На фоне роста спроса из-за начала отопительного сезона запасы газа в газохранилищах Европы снизились на 28% в сравнении со средним значением за последние 5 лет, а цены на газ выросли до исторически рекордных уровней. Правда, по «биржевым» ценам «Газпром» не продает — поставки оплачиваются по долгосрочным контрактам.
Снижение поставок газа из России на европейский рынок было частично компенсировано поставками природного газа по трубопроводам из Алжира, Азербайджана и Норвегии, а также сжиженного природного газа (СПГ) из США — с октября 2021 года по середину февраля 2022-го поставки СПГ в Европу возросли в 1,6 раза.
«Газпром» и «торговля с иностранцами»
58% продаж российского газа в Европу оплачивается евро, 39% — долларами, до 3% — фунтами стерлингов. Только за месяц, с 24 февраля по 24 марта, европейские покупатели заплатили российским продавцам порядка 11 млрд 691 млн евро. В среднем по 2 млрд 900 млн в неделю. Если бы торговлю газом перевели в рубли прямо в эту минуту, то при неизменных ценах на голубое топливо это означало бы, что до конца 2022 года вместо 117 млрд евро «Газпром» должен был бы получить…
А вот неизвестно, сколько рублей должен был бы получить в этом случае «Газпром»!
Путин потребовал, чтобы «недружественные страны» платили за российский газ в рублях. Звучит как-то странно. А что, если откажутся? Или вообще перестанут покупать? Объясняет экономист Марсель Салихов
Президент России Владимир Путин поручил продавать российский природный газ так называемым недружественным странам только за рубли — поскольку заморозкой российских активов за рубежом, по его словам, «коллективный Запад перечеркнул доверие» к их валютам. Это решение выглядит неочевидным, и даже кажется, что оно может стать еще одним ударом по российской экономике (а не по «недружественным странам»). «Медуза» поговорила с директором Института энергетики и финансов Марселем Салиховым, чтобы понять, что теперь будет с «Газпромом», может ли Европа на самом деле отказаться покупать российский газ — и насколько серьезным в этом случае окажется ущерб для экономики.
— Зачем Россия решила продавать газ за рубли?
— Фактически это конвертация 100% [валютной] выручки [в рубли] вместо 80% — при продаже газа. Рынок уже вчера отреагировал укреплением рубля, хотя фактически еще никаких объемов нет, никто еще ни о чем не договорился, у «Газпрома» сейчас будут идти переговоры со своими контрагентами, он будет предлагать изменить условия договора. Рынок всегда работает на опережение.
Эта новость вызвала большой резонанс, но, мне кажется, остается много непонятного: как это будет реализовано, какой будет реакция европейских компаний, как будет поступать российская сторона, если они будут отказываться.
— Могут ли компании отказаться от контрактов в рублях?
— Компании могут по-разному отреагировать. Уже есть разные реакции: OMV (Österreichische Mineralölverwaltung AG, австрийская нефтяная компания, одна из крупнейших в Европе, — прим. «Медузы») уже сказала, что не будет переходить [на покупку в рублях]. Молдавия и Болгария вроде как готовы. Япония вообще говорит, что не понимает, о чем идет речь.
Может быть, все это затянется и будут какие-то разбирательства. Вопрос в том, если сейчас какие-то европейские компании откажутся изменять условия, как будет действовать «Газпром»? Предложит ли он пойти в арбитраж — или скажет, что не будет поставлять газ, таким образом нарушая контракт?
Когда в прошлые разы по требованию Европейской комиссии шли разбирательства по формуле цены, объемы поставок не прекращались. То есть газ шел, а где-то параллельно шли разбирательства; уже кто кому что должен — пересчитаем потом. Это нормальный процесс, коммерческая практика. Но в текущих условиях сложно сказать, какие могут последовать шаги.
Другой аспект заключается в том, что европейцы уже сейчас хотят отказываться от российского газа. Уже озвученные планы — например, на две трети в 2022 году сократить закупку российского газа — нереализуемы. Это так не работает.
Долгосрочные контракты защищают российскую сторону и наши поставки. Потому что есть контракт и вы должны по нему покупать такой-то объем, не меньше. Для «Газпрома» это хорошо, это защита своего экспорта, даже если кто-то пытается уйти. Но здесь возникают риски. Если сейчас «Газпром» приходит и говорит, что меняет контракт [из-за требований Путина], европейская компания отвечает: «Хорошо, вы предлагайте, а мы отказываемся. Давайте аннулировать долгосрочный контракт». Таким образом, эта защита экспорта перестает работать. Как все это будет реализовываться — пока непонятно, но такой эффект может быть.
«Война стоит россиянам дорого. И будет стоить еще дороже» Что будет с рублем? А с российской экономикой в целом? Отвечает Сергей Гуриев
«Война стоит россиянам дорого. И будет стоить еще дороже» Что будет с рублем? А с российской экономикой в целом? Отвечает Сергей Гуриев
— Одностороннее решение России — это автоматическое нарушение контрактов, цены в которых указаны в валюте? Можно ли привести аналогию с техническим дефолтом, когда Россия решила, что будет выплачивать долги по облигациям в рублях?
— Это существенное условие контракта, конечно. Если Россия начнет гасить еврооблигации в рублях, это будет технический дефолт . Мне кажется, здесь эта аналогия релевантна. В одностороннем порядке, конечно, просто так поменять нельзя. Здесь нужны переговоры, как в любых нормальных коммерческих отношениях. Контракт — это не скрижаль в камне. Если стороны договорились, подписали дополнительное соглашение к контракту, окей, будете платить в рублях. Это можно сделать. Другой вопрос — кто согласится, а кто нет и что будет происходить дальше.
— В чем тогда преимущество экспортировать газ за рубли, если есть риски не договориться с контрагентами?
— Краткосрочно — это поддержка курса, рубль укрепляется. Мне кажется, основной мотив заключается в снятии валютных рисков с «Газпрома» и перекидывании их на европейцев. Потому что, если «Газпрому», например, заблокируют валютные счета и внесут в списки SDN , он не сможет получать никакие платежи в валюте. Наверное, в условиях, когда такой риск есть, это рациональная история.
— Почему рублевый экспорт коснулся только газа? Почему не нефти тоже?
— По газу переговорная позиция России гораздо сильнее, чем по нефти. Потому что газ сложнее транспортировать, нет свободных объемов, СПГ [сжиженный природный газ] в дефиците. Нефть еще можно где-то искать и с кем-то договариваться, а с газом это сделать гораздо сложнее.
— Как это может повлиять на доходы бюджета?
— С точки зрения объемов экспортной выручки это ни на что не влияет. Это эквивалентно — что продавать за рубли, что заставлять «Газпром» продавать за валюту. Как я понимаю, формула цены не меняется. Допустим, покупатель должен заплатить за поставленный газ, цена устанавливается в евро. Соответственно, как и сейчас в российских внешнеторговых контрактах, по официальному курсу Банка России на день выплаты. Европейский покупатель пришел на Московскую биржу, продал евро — купил рубли, сразу же перевел их «Газпрому» — таким образом произвел расчет.
Конечно, какие-то риски возникают для европейцев, потому что рубль достаточно волатильная валюта — может происходить все что угодно. Дополнительные издержки понятны.
— На что может пойти «Газпром», чтобы уговорить партнеров?
— «Газпром» может войти в переговорную позицию: «Мы вам предлагаем перейти на рубли». А партнеры отвечают: «Хорошо, а что еще вы можете предложить взамен?» «Газпром» может и скидку сделать — или предоставить задержку по оплате. То есть предоставить какую-то экономическую мотивацию для своего покупателя. Может и такое происходить, это нормальная практика. Сейчас все на уровне заявления, а потом месяцами могут идти переговоры и обсуждения что и как.
— Вы сказали, что отказаться от российского газа Европе непросто. Считаете ли вы, что России удастся сейчас избежать сырьевого эмбарго? Или это все-таки может случиться?
— Принять политически такое решение, наверное, Европе можно, да. Жить, таким образом, несколько месяцев на запасах. В принципе, текущих запасов [нефти] хватит на несколько месяцев. Вопрос в том, что будет происходить потом, если санкции не отменят. Поэтому для западных стран чрезвычайно важно найти того, кто заместит российские поставки. Если Россия сократила экспорт, нужно, чтобы кто-то пришел и добавил на рынок.
Отсюда всякие усилия договориться с Ираном, с Венесуэлой, с Саудовской Аравией и так далее. С точки зрения стратегии ввода санкций это чрезвычайно важно.
Сколько еще проживет российская экономика? А потом будет как в девяностых? Что тогда будет делать правительство? Отвечает экономист Олег Буклемишев. Во время дефолта 1998 года он работал в Минфине
Сколько еще проживет российская экономика? А потом будет как в девяностых? Что тогда будет делать правительство? Отвечает экономист Олег Буклемишев. Во время дефолта 1998 года он работал в Минфине
С газом история другая. От него отказаться невозможно, потому что газ сложнее транспортировать. Трубопроводов, например, Алжира или Норвегии недостаточно, там слишком маленькие объемы. Сейчас весь мировой рынок и так находится в дефиците. Другая проблема заключается и в том, что уже действуют долгосрочные контракты, которые никто не отменял. То есть просто отказаться от покупок нельзя.
План Европейской комиссии отказаться закупать две трети газа у России к концу 2022 года предполагает, что на рынке можно найти плюс 60 миллиардов кубометров. Это можно сделать, но тогда цены снова взлетят. Получается, зачем это нужно, если вы понесете колоссальные потери?
Обнулить Россию практически невозможно. С Венесуэлой сколько ни старались, все равно не обнулили. Хотя как поставщик страна гораздо меньше России. Понятно, что с российским экспортом это сделать на порядок сложнее.
— То есть западные страны готовы закрыть глаза на санкции против Ирана и Венесуэлы, лишь бы лишить Россию нефтегазовых денег?
— Как мы понимаем, там не произошло прорывов. То есть быстро о чем-то договориться не удалось. Но они готовы, естественно, на какие-то компромиссы. При этом в тех же США есть разные мнения по поводу того, что, мол, обниматься с [президентом Венесуэлы Николасом] Мадуро или, там, с аятоллой [Хаменеи, духовным лидером Ирана] как-то не очень комильфо. Но внутри политического спектра мнения разные. Кто-то считает, что да, можно закрыть глаза, можно договариваться с Мадуро; кто-то считает, что ни в коем случае договариваться с Мадуро нельзя, и так далее. Для них это тоже сложный процесс, он требует каких-то внутренних согласований, они не могут просто принять решение, и все.
— Куда Россия может перенаправить поставки в случае, если Европа все-таки начнет отказываться от сырья?
— Куда-то в Азию. В первую очередь в Китай и Индию. Есть разные схемы. Та же венесуэльская нефть продается, хотя она находится под санкциями — и при этом действует механизм вторичных санкций, то есть, если кто-то покупает венесуэльскую нефть, он подставляется. Соответственно, что делают сейчас крупные китайские компании CNPC или Sinopec? Они не покупают венесуэльскую нефть напрямую. Нефть по всяким мутными схемам поставляется в Малайзию. Там она с чем-то смешивается — и получается, что китайские компании покупают малайзийскую нефть.
Понятно, что Россия в этом случае большой игрок, у нее больше объем, поэтому такую схему сложнее проделать. Часть экспорта Россия потеряет.
Дополнительный негативный эффект связан с тем, что будут достаточно большие скидки — 20–30 долларов за баррель. Это очень много. Может быть, будет поменьше, если какие-то схемы будут найдены.
— Насколько сильно пострадает бюджет от этих скидок?
— Можно прикинуть. Условно говоря, до 24 февраля цена нефти была 100 долларов за баррель. Сейчас цена нефти марки Brent — 115 долларов. Даже если мы считаем, что скидка будет 20–30 долларов, то из-за того, что произошел рост цены на 15 долларов, потеря по сравнению с периодом до 24 февраля — 5–10 долларов за баррель, что, конечно, плохо и неприятно, но это и не 70 долларов. Рост цены [на нефть] в мире компенсирует России потери в объемах и потери в стоимости сырья. Для Запада, если цена улетит в небеса, санкции становятся бессмысленными — потому что западная экономика несет большие потери, а российская экономика теряет меньше. Она забирает часть выигрыша от цены.
Плюс-минус нефтегазовые доходы особенно не пострадают, притом что курс рубля обвалился. Не думаю, что есть какая-то угроза стабильности ни в 2022 году, ни в 2023-м.
— Будет ли Евросоюз сейчас форсировать идею энергоперехода?
— Мне кажется, нет. В какой-то степени, может, будет больше возобновляемых источников энергии в Европе. Но в этом году, сколько бы ветряков ни построили, это не позволит отказаться от российского газа. У этих целей разные приоритеты: снижать зависимость от российского газа — это цель номер один, а энергетический переход — это цель номер два.
— То есть это две параллельные истории?
— Да. Судя по тому, что сейчас происходит, более важная задача — снижать покупки российского газа.
— А что насчет энергоперехода в России? Владимир Путин заявлял, что у России есть будущее в водородной энергетике. Эту идею можно похоронить?
— Я думаю, идея декарбонизации умерла, еще не родившись. В целом вся эта тематика основывается на какой-то кооперации. Тот же водород. Все планы России основывались на том, что мы будем продавать водород в западные страны. Ну какой водород сейчас, о чем вы? Это все не в текущих реалиях.
«Цель — унизить Европу». Разбираемся, для чего Москва вводит оплату за газ в рублях
Россия «в кратчайшие сроки» переведет расчеты за газ с «недружественными странами» в российские рубли. Вместе со старшим экономическим сотрудником BEROC (Киев) Дмитрием Круком разбираемся, зачем это делается и к чему приведет.
Фото: Reuters
Что вообще произошло?
Оператором, который добывает и реализует российский газ, выступает компания «Газпром», более половины акций которой принадлежит государству. Продается это топливо в Европу по долгосрочным контрактам (так покупают, например, Германия, Австрия, Франция, Италия) и на бирже.
Как правило, стоимость топлива в контрактах и спотовые (биржевые) цены устанавливаются в долларах или евро. Так как у «Газпрома» есть дочерние компании в европейских государствах, судя по всему, оплата за поставки поступала на их счета.
В ответ на военное вторжение России в Украину западные страны стали вводить против Москвы и российских компаний санкции. Кроме прочего, Вашингтон намеревался ограничить для российского бизнеса операции в долларах.
23 марта Владимир Путин заявил, что отныне Россия будет брать оплату за природный газ от «недружественных стран» в российских рублях. Это значит, что вместо того, чтобы просто перечислить деньги в иностранной валюте на счета компании-продавца покупателям придется сначала купить на российском внутреннем рынке рубли и уже потом расплачиваться ими. Это решение позволит поддержать курс российского рубля. Да, из-за проблем с иностранной валютой российские компании обязали продавать 80% валютной выручки на внутреннем валютном рынке. То есть оплата за энергоресурсы в долларах все равно поддерживала бы рубль. Но, во-первых, есть риск, что иностранные счета дочерних компаний «Газпрома» будут заморожены и россияне не смогут воспользоваться поступившими на них средствами, во-вторых, даже если этого не случится, через счета компаний путь долларов на российский валютный рынок оказывается более долгим.
Применить это решение на практике будет сложней, чем оформить на бумаге
Как сказано выше, газ продается как напрямую странам и компаниям-покупателям, которые подписали с «Газпромом» долгосрочные контракты, так и на бирже. Новые правила легко применить во втором случае и куда сложнее в первом — ведь там условия расчетов прописаны в долларах или евро. Поэтому велика вероятность, говорит экономист, что новые правила оплаты коснутся только торговли газом на бирже.
— На спотовых сделках продавец имеет определенную власть и если он говорит, что будет продавать только за рубли, то покупателю сложно с этим что-то сделать. Допускаю, что европейские компании, которые по этому механизму покупают газ, вынуждены будут на это пойти, — комментирует Дмитрий Крук.
В Москве не уточнили, собираются ли требовать платить за газ и по долгосрочным контрактам. В Кремле говорят, что новые условия покупателям будут разъяснять по мере контактов. Некоторым странам придется платить за газ в рублях, хотят они этого или нет, заявил пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков, приведя в пример Болгарию. В ЕС негативно восприняли заявление Путина.
— Некоторые покупатели вчера успели заявить, что в их контрактах нет прямого обязательства оплачивать в российской валюте, что цена в документах и право расчета номинированы в иностранной валюте. Соответственно, они не намерены идти на поводу у России и корректировать сделки.
Представитель Министерства по делам экономики и защиты климата (BMWi) ФРГ Сузанне Унград назвала это нарушением контрактов, в которых сделки прописаны в евро. В австрийской компании OMV заявили, что продолжат платить за газ в евро.
Москва хочет поддержать рубль и показать «слабость» Европы
Одну из причин принятого Путиным решения мы назвали выше — поддержка российского рубля. Но не только. Москва перестраховывается, чтобы иметь уверенность в получении денег за энергоносители. В 2020 году вклад «Газпрома» в ВВП России составил 3,2%, то есть в условиях санкций и разгорания финансово-экономического кризиса, его роль оказывается действительно важной. Даже без возможной заморозки счетов российских компаний, связанных с «Газпромом», в западных странах перевести оплату за газ будет сложно, потому что работать с российскими банками практически никто не хочет. Теперь же вопросы, как заплатить за газ России, лягут на плечи покупателей.
— Им как бы говорят: «Приходите на российский рынок, продавайте там валюту». Так она сразу зачисляется на счета российских банков, которые взамен дадут российские рубли. И уже российские деньги будут перечисляться за газ. Так угроза промедления с платежами сводится на нет, потому что все расчеты [за газ] перемещаются на территорию, которую контролирует Россия.
Еще одна возможная цель — рост спотовых цен на газ, который выгоден «Газпрому» как продавцу. Они резко подскочили сразу после заявления Путина.
Решение Кремля лежит не только в экономической плоскости. Оно имеет важное политическое значение, продолжает эксперт.
— Россияне хотят продемонстрировать, что у них еще есть какие-то инструменты воздействия и козыри в рукаве: «Вот вы против нас санкции ввели, а мы вам так дубиной по голове дали, что вы вынуждены пойти на наши условия». Это будет всячески раскручиваться, как любимая Путиным демонстрация слабостей европейцев, в понимании России, и готовность ради доступа к газу поступиться своими интересами, — продолжает Дмитрий Крук.
К чему это приведет?
Так как пока нет детальной информации, касается ли нововведение по оплате всех договоров или только новых сделок на электронных площадках, то предсказать, как может развиваться ситуация, не так просто.
— Если Россия будет требовать оплаты в рублях по долгосрочным контрактам, то велика вероятность конфликтных ситуаций. Уверен, что европейские контрагенты будут настаивать на своем, ссылаясь на контракты, то есть будут оплачивать в валюте и требовать поставок газа.
В ответ Россия вполне может начать ограничивать поставки газа в Европу.
— Хватит ли у России наглости делать это, вопреки контрактам, и предъявлять претензии к потребителям по контрактам, пока не очевидно. Но если да, то они готовы будут идти на разгорание этого конфликта. Но ограничивать газ сейчас тоже не совсем в интересах России, потому что они себе создадут проблемы. Москва будет пытаться управлять этим конфликтом, в том числе с готовностью усиливать и разжигать его. Цель все та же — показать вынужденную «слабость» и сговорчивость Евросоюза и даже где-то унизить Европу.
Эксперт считает, что если цель России действительно такая, то это будет видно сразу после появления деталей решения Путина по оплате за газ в том числе по долгосрочным двухсторонним контрактам.
Дело — труба. Почему покупки газа за рубли не будет и как это ударит по экономике
23 марта Владимир Путин заявил, что теперь «недружественные государства» должны покупать газ за рубли. Европа платить за газ рублями отказывается, несмотря на то, что некоторые из стран все еще сильно зависят от этого источника энергии. Рублевый ультиматум может спровоцировать очередной газовый кризис, из-за которого самому же «Газпрому» придется искать альтернативных покупателей вне ЕС. Центробанк уже разработал новую схему оплаты газа, которая сохранит для Запада возможность покупать газ за валюту. По мнению экспертов, рост цен на энергоресурсы и частичное перенаправление энергоресурсов в Азию может немного смягчить удар по экономике, но в долгосрочной перспективе ущерб для бюджета будет катастрофичен.